Илья же, не видя и не зная переживаний гостя, чувствовал насколько тяжело тому ощущать себя закованным в наручники. Будучи властелином человеческих судеб, полковник подобно псу сидел на цепи, дожидаясь, когда позволят вновь стать человеком. И это было пиком справедливости. Приковать того, кто на протяжении не одного десятка лет так же поступал с другими, что может быть более впечатляющим, дающим упоение восторгом, пусть промежуточной, пусть не столь яркой, как хотелось бы, но всё же победы.
Часы показывали без четверти три, когда Богданов вынес обозначенную под номером 5 коробку. Поверх остальных здесь же на полу, в двух шагах от стола, нашли приют несколько тубусов с чертежами, три коробки с плёнками, на каждой из которых значилась надпись — «материалы испытаний», а также объёмный, перевязанный шнуром и увенчанный сургучовой печатью свёрток.
Помнится, когда Илья впервые его увидел, подумал: «Бандероль с того света». Затем, решив, что данное определение не может соответствовать содержанию, переименовал на «Бандероль из прошлого».
Поверх пакета печатными буквами было выведено «Дневники».
Надпись привела полковника в восторг. Забыв про цепь, Гришин дёрнулся и даже попытался вскочить, но мёртвой хваткой вцепившиеся в запястье наручники заставили вернуться на место.
— Мать твою…
Извергая поток злобы, полковник готов был впиться Илье в горло, лишь бы тот освободил его.
Богданов же вместо того, чтобы отреагировать на просьбу гостя адекватно, сделал вид, будто не произошло ничего, что могло пошатнуть уверенность в правильности выбранных им действий.
— Минута терпения, господин полковник. Спустя минуту вашему вниманию будет представлена любая из пяти коробок.
— Не забудьте про дневники?
— Дневники, кино, материалы испытаний вы сможете получить в момент передачи архива.
— Но это невозможно, — взвизгнул Гришин. — Дневники — главное, что может дать подтверждение состоятельности бумаг.
— Сочувствую, но помочь ничем не могу. Хотите ознакомиться с содержимым коробок? Пожалуйста. Нет? Через пять минут архив вернётся в сейф.
После непродолжительной паузы, во время которой полковник не проронил ни слова, было дано согласие на осмотр, в чём Илья не только не сомневался, но и был уверен — всё должно закончиться так, как планировал он, и уж точно не так, как того хотелось Гришину.
— Проверять буду выборочно, — достав из кармана блокнот, проговорил полковник.
— Как скажите, — приглушив восторг от достижения маленькой, но всё же победы, ответил Богданов, — Можете пользоваться блокнотом и ручкой.
Открыв необходимую страницу, полковник прочёл вслух:
— Папки под номером 4, 6 и 7.
— Почему именно эти?
— Я же не спрашиваю вас, почему нельзя ознакомиться с дневниками.
Гришин был прав. Отвечать на вопросы не входило в обязанности гостя, тем более что желание осматривать архив выборочно не нарушало договорённости.
— Хорошо. Вы получите папки под номерами 4, 5,— вынужден был согласиться Илья. — Но прежде, чем я передам их вам, мне бы хотелось задать вопрос.
— Задавайте.
— Откуда известно, что папки пронумерованы? Вы ведь никогда не видели архива.
Улыбка, с какой Гришин встретил вопрос, не столько не понравилась Богданову, сколько насторожила.
— Ответ будет зависеть от того, в каком виде продолжится сотрудничество.
— Даже так?
— И никак иначе.
Затребованных папок оказалось двенадцать.
Хозяин дома ожидал, что Гришин начнёт просматривать с первых страниц. Прикидывая, сколько займёт это время, Богданов был крайне удручён: «Часа четыре уйдёт. Не меньше».
Опасения оказались напрасными. Полковника интересовали страницы, что были обозначены в блокноте. Сравнивая записи, тот, сделав пометки, начинал листать дальше.
На осмотр первой папки ушло двадцать две минуты.
Несколько меньше — на второую.
Находясь в непосредственной близости от стола, Илья, наблюдая за действиями полковника, думал об одном: «Кто мог проинструктировать Гришина, если доступ к архиву имел только отец?»
На исходе второго часа Гришин, вытянув вверх руки, издал протяжный, похожий на возглас облегчения стон.
— Всё! Ознакомление закончено.
Глянув на восторженное лицо гостя, Богданову ничего не оставалось, как задать интересующий их обоих вопрос:
— И каков вывод?
— Выводы будет делать специалист, что помог мне подготовиться к знакомству с архивом.
— Специалист? — от неожиданности Илья ощутил слабость в ногах, причём такую, что пришлось схватиться за край стола. — Кто такой? И откуда человеку этому известно про архив?
— Секрет фирмы.
— Секрет? Как же мне надоело это слово. За последние три месяца его приходилось слышать чаще, чем другому за всю жизнь.
— Удел любопытных. Бог наградил вас даром раскрывать тайны. Пользуйтесь, пока он вам благоволит.
— Как могу пользоваться, если не знаю, знаком я с этим вашим специалистом или нет?
— Ещё как знакомы! — зашёлся хохотом полковник.
Последняя фраза должна была ввести Богданова в состояние транса, и тот уже начал входить в него, как вдруг Гришин решил разрушить им же выстроенную западню, чем поверг Илью в ещё большее недоумение.
— Хотите, организую встречу?
