Исходя их программы обучения в школе, Илья знал, что такое резонанс и электромагнитные волны. С понятием «вибрация эфира» не раз сталкивался в научных журналах. А как всё это могло взаимодействовать с верхними слоями атмосферы, оставалось загадкой.
В мир реальностей вернул звонок по внутренней связи. Прогремевший подобно будильнику в час, когда за окном нет ни темноты, ни света, а всё потому, что самого окна тоже нет, заставил Илью вскочить.
Первая мысль была: «Витька!?» Вторая: «Не должен, слишком мало прошло времени».
От голосящего на все лады аппарата исходила нервозность, что заставило протянуть руку к трубке с целью заткнуть горлопану глотку.
Звонил полковник.
— Слава Богу, Илья Николаевич! Вы живы! — заголосил Гришин. — А то мы уж тут волноваться начали, не случилось ли чего.
Илья хотел бросить трубку, но голос опередил.
— Только не надо делать глупостей. Вы и так успели совершить их столько, что я чуть было не взял грех на душу. Благо матушка ваша оказалась человеком проницательным.
«Вот откуда он узнал про связь, — подумал Илья».
И вновь Гришин прочитал его мысли.
— Она рассказала нам, что в хранилище имеется телефон. За что я пообещал не предпринимать в отношении вас никакого физического насилия. Так что давайте договоримся полюбовно, вы открываете дверь, я забываю про потерянное по вашей вине время.
— Не понимаю, о каких глупостях идёт речь? — произнёс в ответ Богданов.
Мысль по поводу блефа пришла сама собой. И это был выход, дающий возможность потянуть время, чему Илья был чрезвычайно рад.
— Вы, Илья Николаевич, — сдерживая себя, продолжил наступление Гришин, — человек незаурядных способностей, особенно когда дела касаются бизнеса. Но не надо сравнивать жизнь с коммерцией. Обмануть меня не удастся по причине, что два раза на одни и те же грабли я не наступаю. Рано или поздно мы выкурим вас.
— Вы решили, что я сам себя замуровал?
— Разве не так?
— Не так. Потому как смысла нет прятаться в хранилище, когда наверху в заложниках мать и тётка. Не знаю, почему механизм возгорания дал сбой, но произошло автоматическое закрывание замков. Коды не работают.
Судя по возникшему на противоположном конце провода молчанию, последняя фраза подействовала на полковника убедительно.
Подтверждением тому стал вопрос: «И как вы намерены выходить из положения?»
— Не знаю, — вздохнув, проговорил Богданов, и тут же, дабы не вводить противника в состояние нервозности, добавил. — Пока не знаю.
— Что значит не знаю? И что означает это ваше пока? Если вы думаете, что мы намерены сидеть здесь вечно, то заблуждаетесь. Ждать не мой профиль.
— Но я на самом деле не знаю, что делать.
— Нет такого слова «не знаю». Есть слово «не хочу». К тому же, ничего не происходит просто так. Всему всегда есть причина. Коли есть причина, должна быть и инструкция по её устранению.
— Должна. Но я не нашёл. Облазил всё. Ничего, кроме папок с бумагами.
Напоминание об архиве сделало своё дело. Сам того не ожидая, Илья внёс в раздумья Гришина сомнения, о чём можно было догадаться, не видя выражения лица.
Трубка, покряхтев, причмокнула, после чего последовало шуршание, затем молчание.
Голос возник, когда пауза стала затягиваться на непозволительно долгое время.
— Будем считать, что вам удалось убедить меня в десятый раз. Но не думайте, что Гришин начал верить словам. Мы тут подумали и решили предпринять нечто, что наверняка удивит вас, заодно успокоит нас. Если всё, о чём вы только что пропели, окажется правдой, я прощу вам попытку провести меня. Нет — пеняйте на себя.
— И что вы придумали? — стараясь не выдавать назревающего внутри волнения, проговорил Илья. — Если намёк на дверь, предупреждаю, взорвав её, вы не добьётесь ничего.
— Никто ничего не собирается взрывать. Есть способы куда более деятельные, в то же время абсолютно безвредные для хранилища, а также для того, что в нём находится.
— Но не для человека?
— Вы не только умны, но и догадливы.
Прозвучавший в трубке смех напомнил Богданову фильм ужасов, в котором поедающий человека монстр, прежде чем впиться бедняге в горло, издавал такие вопли, от которых в жилах стыла кровь.
Почувствовав, как паника, пробравшись под рубашку, начинает цеплять за нервы, Илья попытался взять себя в руки. Он даже на какое-то время задержал дыхание, чтобы выдохнуть из себя горечь предчувствия обречённости.
Ответ на жужжащий в голове рой вопросов не заставил себя долго ждать. Погасший в хранилище свет, выдав намеренья одной стороны, поверг в темноту другую, что не могло не сказаться на общем состоянии.
Растерянность сковала сначала руки, через какое-то время ноги.
Лишённый возможности ориентироваться Богданов не то, чтобы не осознавал, но даже не мог предположить, в какой оказался ситуации, и чем именно грозило ему отключение электроэнергии.
Время будто замерло, предоставляя человеку возможность, соизмерив ум и силы, начать искать выход из положения.
