— От Лемье. Я позвонил. Мы встретились. Разговор состоялся в ресторане. Говорили в основном о семействе Соколовых, о том, что супруга Александра Ивановича не прочь вернуться во Францию. Кстати, на русском, как и на английском, и немецком Лемье объясняется свободно.
Повторная встреча состоялась, когда с Соколовым произошёл несчастный случай, Лемье обратился с просьбой помочь организовать выезд семьи Александра Ивановича во Францию. Супруга Соколова являлась гражданкой Франции, поэтому особого труда выполнить просьбу француза не составило, что способствовало укреплению наших с Лемье отношений.
— Интересно, какие могут быть отношения между полковником КГБ и миллионером из Франции?
— Серьёзные, если учесть, что речь идёт о поисках фамильных реликвий Соколовых.
— Что?
Источник нервного срыва исходил не от мыслей, от внутренних противоречий с услышанным. Представив, как Лемье и Гришин обсуждают поиски реликвий, у Богданова внутри произошёл взрыв. Вулкан страстей, выбросив лаву негодования, заставлял искать выхода в движении. В противном случае Илья мог наделать глупостей, одной из которых являлось желание вцепиться зубами противнику в глотку.
— А как же Элизабет?
Вопрос не совпадал с мыслями, но Богданов был рад, что спросил о том, о чём должен был спросить в начале разговора.
— На тот момент Элизабет была слишком мала, чтобы решать столь серьёзные вопросы.
— Да. Но завещание было оглашено в день восемнадцатилетия.
— Было. Что привело к возникновению целого ряда проблем, одной из которых стали юристы. Те долго не могли прийти к единому мнению, имеет ли Элизабет право считать себя Лизой Соловой.
— И каков был вердикт?
— Три месяц сроку, чтобы девушка смогла стать Елизаветой.
— Для столь всемогущих господ, как вы и как Лемье, смена фамилии — чистой воды формальность.
— Верно, формальность. Вопрос был решён в течение двух недель. Элизабет следовало прибыть в Москву, чтобы написать заявление. Об остальном я договорился заранее.
— Узнаю настоящего Гришина, — усмехнулся Илья. — Росчерк пера, и ты не француженка, а русская. Простому человеку для того, чтобы поменять имя или фамилию, надо преодолеть всего столько всего, что не хватит ни сил, ни денег. А тут раз, и ты наследница старинного русского рода.
— Если бы, — цокнул языком Гришин. — Во время изучения завещания всплыла проблема, на решение которой ушла не неделя и даже не месяц. Прадед Элизабет заковал завещание в шифр.
— Я в курсе, — глянув на Ольгу, произнёс Богданов. — Я даже знаю, каким образом удалось преодолеть этот барьер. Элизабет смогла дойти до разгадки, прочитав завещание в зеркальном отражении.
Развернувшись лицом к Ленковской, полковник одарил ту полным удивления взглядом.
— Какая Элизабет? Та, что находится в Париже, или та, что прячет от вас глаза?
— Не понял, — насторожился Илья.
— Вижу, что не понял, — сощурив взгляд, Гришин придал лицу ещё больше строгости. — Код расшифровала не Элизабет, а Ольга Ленковская.
— Ленковская прочла завещание?
— Именно. Ольга и Элизабет- подруги с детства. Жили в одном доме, Соколовы на четвёртом этаже, Ленковские — на шестом. Одного года рождения, Лиза — апрельская, Ольга — июньская. В один детский садик ходили. В одной школе учились, пять лет сидели за одной партой. Позже, когда Лиза переехала во Францию, Ольга не раз ездила к подруге в гости. Лемье звонил, просил помочь с оформлением документов на выезд Ленковской за границу, что я и делал с превеликим удовольствием.
Время шло, девочки превратились в девушек. Настал черёд обмена секретами, и полетели в оба конца письма, которые прежде, чем достичь адресата, попадали ко мне на стол. Так Ольга узнала о завещании прадеда Лизы. Я же узнал о том, что француженка намерена заняться поискам реликвий старинного рода.
Проблемы начались, когда Элизабет исполнилось восемнадцать. Было вскрыто завещание, из которого стало ясно, какой сюрприз приготовил прадед правнучке.
Поиски кода начались на следующий день. Ольга не вылазила из архивов. Элизабет пыталась отыскать секрет в бумагах предков.
Обмен информацией, строчка за строчкой, буква за буквой- все это помогало понять, чем руководствовался Андрей Соколов, кодируя завещание.
Я помню день, когда Ольге пришла идея прочесть документ в зеркальном отражении. Восторгу не было предела.
Поймав взгляд Ольги, Богданов попытался удержать его, но Ленковская, покрывшись красными пятнами, отвела глаза в сторону.
— Теперь вы знаете всё, — поспешил на помощь Ольге Гришин. — Что не только развязывает руки, но и даёт право объединить усилия. Вы, передав архив, получаете деньги. Мы отвозим бумаги в Париж и в торжественной обстановке вручаем Лемье. Все довольны, все смеются!
— По поводу, что все смеются, это вы правильно заметили. Что касается — довольны? Я не стал бы спешить, особенно с выводами.
Рука Гришина потянулась к лежащему рядом разводному ключу.
— Возникло подозрение, — не обращая внимания на возникшее в действиях Гришина напряжение, продолжил Богданов, — А не решил ли господин полковник вместо партии в шахматы сыграть в дурака.
— Можно без сравнений?
