— Можно. Прикрывшись дружбой с Лемье, вы, господин Гришин, решили завладеть архивом самостоятельно. Выждав момент, громила ваш, тот, что стоит возле входа, должен будет набросить мне на шею удавку. Дальше проникновение в сейф, извлечение архива. На закуску, взрыв бытового газа, дабы не оставлять ни свидетелей, ни улик.
Поднятая вверх рука с зажатым в ладони разводным ключом стало для Ильи что-то вроде сигнала: «Осторожно — нападение».
Полный решимости взгляд полковника заставил Богданова вскочить и, сделав шаг в сторону, кинуться к смотровой яме.
Илья уже был возле лестницы, когда что-то тяжёлое, ударив в спину, сбило с ног.
Отлетев в сторону, Богданов не сразу понял, что это было, и только оглянувшись, увидел лежащее рядом колесо. Охранявший вход в гараж Григорий, подобно метателю лассо, кинул его в направлении Ильи, угодив точно в спину.
Понадобились секунды, чтобы Богданов смог понять, в каком оказался положении. И тут же удар ботинка в бок отбросил к центру гаража. Пронзившая тело боль застлала глаза.
Стиснув зубы, Илья сжался в комок, чтобы хоть как-то усмирить разгорающийся в боку пожар. Руки инстинктивно сдавили место удара, но организм требовал воздуха. Вдох, грудная клетка разошлась, и боль вновь прожгла тело насквозь.
Сколько пролежал без сознания, Богданов не знал. Возможно, минуту, возможно, две.
Открыв глаза, первое, что увидел, были носки начищенных до блеска ботинок. Чья — то рука, схватив за волосы, потянула голову вверх.
Уже будучи в полусогнутом состоянии, перед глазами промелькнули лацканы пиджака, голубая в полоску рубашку, тёмно-синий в горошек галстук.
За волосы Богданова держал Гришин.
Инстинкт самосохранения сработал автоматически. Рука соскользнула при первом же движении плеч. Оставалось нанести удар головой в лицо, и можно было считать — половина дела сделано.
Шанс умер вместе с прижатым к затылку дулом пистолета. Ещё через мгновение над ухом прозвучал щелчок предохранителя, предупреждающий — дёрнешься, и ты труп.
Понимая, что предпринимать что-либо бесполезно, Илья, подняв руки вверх, застыл в повиновении.
— Что дальше?
— Дальше будешь делать то, что прикажу я, — спокойно без суеты в голосе, проговорил Гришин.
Представив себя с дыркой во лбу, Богданову ничего не оставалось, как произнести то, чего жаждал услышать полковник.
— Кто против?
— Ты.
— Я? — Илья развёл руки в стороны. — Да вы что? Вглядитесь в мои глаза. Перед вами сама покорность.
— Слушай меня, покорность, — выдохнул Гришин, глянув на стоявшего за спиной Ильи Григория. — Сейчас ты, я и Григорий спустимся в смотровую яму. Ты наберёшь коды замков, после чего вместе с нами войдёшь в хранилище.
— Трое не поместятся.
— Хорошо. Войдём вдвоём, ты и я. Как только архив перекочует из сейфа в гараж, мы тихо, не причинив вреда ни тебе, ни твоим родным, покинем дом, а через некоторое время и Никольское.
— А если не соглашусь?
— Не только согласишься, но и будешь умолять, чтобы мы не передумали.
— С чего бы это?
— С того, что один звонок по телефону покроет твою душу мраком.
Ткнувшее в затылок дуло пистолета заставило Богданова сделать шаг вперёд.
Подойдя к сейфу, Илья глянул на часы. До включения устройства «возгорание» оставалось чуть больше трёх минут.
Рой круживших в голове мыслей начал атаку на мозг.
«Попытаться потянуть время? Сработает механизм- сгорит архив. Кому от этого будет лучше? Никому. Гришин такой подлости не то что не простит, придумает что-нибудь этакое…»
— Чего замер?
Уткнувшееся в спину дуло заставило пройти вперёд.
Подойдя к решётке, Илья, глянув на часы, решил, — пришло время поставить в известность о взрыве.
— Надо спешить, — произнёс он, — через две с половиной минуты рванёт так, что мало не покажется.
— Так открывай же, — подскочив к решётке, Гришин схватился за чугунный переплёт.
Набрать код из шести цифр не составило труда. Впустить в сейф полковника означало проститься с архивом, а заодно и с желанием отомстить за смерть отца и гибель Соколова.
Выбора не было. Ставить под удар жизнь матери, тётки, да и свою тоже не имело смысла.
Войдя в сейф, Илья произнёс: «Осталась минута».
— Отключай, — взревел Гришин.
Почувствовав дрожь в коленях, Илья начал лихорадочно тыкать пальцами в кнопки. Оставалось сорок секунд, когда Илья ударил по клавише с надписью «ввести код в действие».
Механизм не сработал.
Лихорадить начало так, что Богданов с трудом попадал пальцами в кнопки.
Тридцать секунд… Вновь ничего. Таймер издал первый, похожий на сирену сигнал.
Полковник с Григорием кинулись к выходу.
Мелькнувшая мысль: «Что делать?» получила продолжение в попытке набрать код ещё раз.
Повторный сигнал сирены прозвучал, подобно звонку с того света.
Понимая, что времени нет, Илья, навалившись всем телом на первую бронированную дверь, заставил ту освободить проём.
«Если взрывная волна покорёжит решётку, броня толщиной в тридцать сантиметров примет удар на себя».
Оказавшись вне сейфа, Илья оглянулся. Ни Гришина, ни Григория в смотровой яме не было.
«Один, два, три, — лихорадочно отсчитывал мозг, — четыре, пять, шесть».
