— Вариантов несколько. Наиболее предсказуемый — прадед специально приложил схему к завещанию, чтобы исключить вариант завладения тайником людьми, не имеющими к фамилии Соколовых какого-либо отношения.
— А мне кажется, — поднявшись, парень выпрямился во весь рост, — Темнишь ты, а не прадед.
Лицо его сделалось злым. Руки, сжавшись в кулаки, напряглись до такой степени, что вены стали похожи на обмотанные вокруг запястья верёвки.
— Проверить мы не в состоянии. Остаётся предупредить, что игра со смертью не вариант. Если тайник был найден, о чём рано или поздно напишут в газетах, тебе придётся бежать в ближайшее похоронное бюро, чтобы заказывать деревянный бушлат.
— Хотите верьте, хотите нет.
— Верить?
Смех взорвал застывшую в недоумении лесную тишину.
— Ты что идиот? Произвести захват, притащить в лес, провести допрос. И что? Сказать: «Спасибо, парень, за правду?»
— Что опять будете бить?
— Зачем? Отвезём в надёжное место, посидишь сколько надо. Подтвердится по поводу тайника — живи. Нет — не обессудь.
— И сколько мне сидеть в этом вашем надёжном месте? Пока француженка не разгадает кроссворд прадеда и не вернётся в Россию?
— Не вернётся в Россию? — парень вновь опустился на корточки. — Откуда француженка должна вернуться?
— Из Франции. Элизабет вылетает в Париж ближайшим рейсом.
— Она так сказала?
— Да.
— В таком случае поздравляю. В стае лохов стало на одного придурка больше.
— Не понял, — отпрянув от дерева, Илья подался вперёд.
— Чего тут непонятного? Француженка на данный момент находится в номере отеля «Националь». Приняла ванну, отужинала. И как полагается даме голубых кровей, почивает на ложе с атласными простынями и пуховым одеялом. Ты же с разбитой рожей лежишь в лесу под деревом. При этом пытаешься уверовать нас в том, что у тебя с мадам всё ровно.
— Между нами на самом деле не происходило ничего, что могло стать причиной разногласий.
— Верю. Поэтому завтра вы оба окажетесь в пропахшем крысами подвале пристёгнутыми наручниками к батарее.
— Элизабет- поданная Франции. Если с ней что-то случиться, вам придётся иметь дело с органами государственной безопасности.
— Пока будут искать, мы вытащим из вас всё.
Мысли, подобно вихрю, проносясь, исчезали, заставляя раз за разом возвращаться к обману Элизабет по поводу отъезда.
Какова цель обмана? Что это даст Элизабет? Возможность избавиться от моего присутствия? Глупо. Могла бы не приезжать и не приходить. Нет, здесь что-то другое.
Когда-то ещё в ранней молодости Илья вычитал у Ницше одно весьма тонкое по своему смыслу выражение: «Что лучше: быть понятым или быть привитым?» Выражение, ставшее девизом жизни.
Быть понятым означало быть самим собой, со своим виденьем мира, желанием не быть похожим ни на кого-то, а значит, быть независимым. Привитым — не грозило ни разорение, ни страдания, ни риск потерять всё, в том числе жизнь тоже. Таких людей не привлекал не скоростной спуск, ни сплав по бурлящему водовороту судьбы. Живи, как все. Ходи на работу, расти детей, по выходным выезжай на приусадебный участок, по праздникам — застолье. И всё будет ровно: ни взлётов, ни падений.
Настал момент, когда требовалось сказать самому себе, кто я? Проявив слабость, прикинуться привитым? Если пойду на это, лишусь права оказаться в когорте тех, кто привык во всём и всегда полагаться только на себя.
Забыв об Элизабет, мысли вернули Богданова к тем, кто, сидя на корточках, пытался заполучить информацию, касающуюся поездки в Петербург.
«Кто они? Бандиты? Не похоже. Одеты подобающе, ни тебе базара по фене, ни золотых цепей. Бывшие менты, поменявшие погоны на имидж представителей частного сыска? Навряд ли. Человек, имеющий в кармане корочки, чувствует себя хозяином жизни, интонация и та с ноткой превосходства. Эти же говорят мало, больше слушают и, что особенно напрягает, не называют ни имён, ни кличек. Общение исключительно посредство жестов, как разведчики в кино. ФСБ? Нет. Те так грязно не работают».
Тем временем допрос продолжался. Вопросы сыпались один за другим. Когда прибыли в Петербурге? В каком отеле останавливались? Общалась ли француженка с кем-либо ещё?
Богданов крутился, как мог. Где откровенно врал, где юлил, выдавая информацию не в том объёме, в котором хотелось услышать парням. Правду говорил, когда значение вопроса казалось непринципиальным, сопровождая правду придуманными подробностями.
Основной натиск пришёлся на квартиру Исаевых, скрывать которую не имело смысла. Рано или поздно адрес на Гороховой станет известен.
Мучил вопрос, что тогда.
Как бы то ни было, благодаря данному факту, удалось не только утихомирить дух похитителей, но и заставить тех задуматься, что не могло не пройти мимо внимания Ильи.
«Что, если попытаться сыграть двойную игру?!»
Мысль по поводу блефа показалась настолько смешной, что Илья не смог сдержать улыбки.
— Похоже, друга нашего что-то забавляет, — произнёс тот, у кого на куртке красовалась эмблема «БМВ».
— Только исключительно из-за сомнений, — предпринял попытку оправдаться Илья.
— Сомнений? По поводу чего?
