— По поводу Элизабет. Француженка на подлёте к Парижу, а вы мне втюхиваете то, чего не может быть в принципе.
— Не веришь?
Вынув из кармана мобильник, парень, набрав номер, протянув трубку.
— Ресепшен отеля.
Гудков последовало два, после чего раздался щелчок и вежливый не скрывающий притворства голос произнёс: «Администратор отеля «Националь» слушает».
— Добрый день! — морщась от боли, ответил приветствием на приветствие Илья.
— Добрый.
— Не подскажете, мадам Лемье в номере?
— Да. Прибыла полтора часа назад. Хотите, соединю по внутреннему?
— Нет. Спасибо.
Богданов хотел было закончить разговор, но, подумав, спросил:
— Скажите, кроме меня, никто мадам не спрашивал?
— Нет. Госпожа Лемье заказала ужин в номер и попросила до утра не беспокоить.
— Благодарю.
Возвращая трубку, Илья знал, каким будет следующий вопрос.
— Ну, как убедился? — не скрывая удовлетворения, сверкнул фиксой тот, что взял на себя ответственность быть за старшего.
— Убедился.
— И что?
— Увижу, убью.
— Зачем убивать, когда можно решить проблему интеллигентно.
— Как это?
— Рассказать нам правду. Мы при случае передадим француженке привет.
— Лучше преподнесите розы, и чтобы обязательно белые. Её любимый цвет. Цвет надежды
— Как скажешь, — скрипнув зубами, пробормотал парень. — Розы так розы. Лишь бы доверие не превратилось в минуту молчания.
— Угроза?
— Предупреждение. В делах, когда счёт идёт на миллионы долларов, предупреждение — лучший способ убедить человека в том, что он неправ. Не помню, кто сказал: «Лучше быть нищим, но живым, чем мёртвым, но богатым».
Устремившийся на Богданова взгляд не излучал ни ненависти, ни злости. Единственное, что можно было прочитать в серых, как тень, зрачках так это ожидание ответных слов.
Ущипнув за самолюбие, сидящий внутри второй Илья, приказывал переходить в наступление.
— Я понял и про предупреждение, и про то, что выбора нет. Но повторяю в последний раз, ничего такого, что могло представлять хоть какой-то интерес, в Питере найдено не было. Элизабет, посетовав на изворотливость судьбы, решила вернуться к изучению завещания.
— Допустим. Но француженка никуда не делась, ни в какой Париж не улетела? А значит, ситуация обрела иную форму. Непонятно форму чего.
— Ожидания. Чего же ещё?
Выдержав паузу, Илья обвёл похитителей взглядом.
— Что, если завещание хранится в одном из банков Москвы, в арендованной Элизабет ячейке? Этим можно объяснить решение француженки задержаться на исторической родине. Завтра мадам посетит банк, изымет завещание, ещё раз изучит.
— И попытается отыскать тайник без тебя?
— Не думаю. Какой от меня вред? Никакого. Доля не определена, содействие договором не оформлено. Выделит пару десятков тысяч за труды праведные, и гуляй Богданов на все четыре стороны.
— И как в такой ситуации поведёшь себя ты?
— Кину бабу по законам российского бизнеса.
— Интересно, интересно.
Переложив пистолет из одной руки в другую, парень в куртке с эмблемой «БМВ» демонстрируя превосходство в силе, как бы предупреждал: «Говори! Но помни, обмануть не удастся».
— И как ты себе это представляешь?
— Заключаем соглашение о сотрудничестве. Как только станет известно, где находится тайник, я сообщу об этом вам. Дальше по сценарию фильмов про бандитов. В неподходящий момент появляются вооружённые люди в масках, предлагают отдать реликвии добровольно. Я не соглашаюсь, начинаю защищать француженку. Силы неравны. Удар по голове. Предупреждаю заранее — несильный. Я падаю. Люди в масках исчезают, забрав всё.
— Как в кино. говоришь? — повторил слова Ильи парень в куртке с эмблемой «БМВ».
— Один в один.
— И какую ты хочешь за это получить долю?
— Треть
— Не жирно ли?
— Считаете жирным, ищите другого.
Замысел двойной игры был построен на логике. У тех, кого Богданов причислил к бандитам, не было выхода. Продолжать запугивать дальше резона никакого. А так — конкретный план, без суеты и риска.
Главное, освободиться от опеки не отличающихся особым умом джентльменов, и уже дома в спокойной обстановке, проанализировав происшедшее, принять решение.
Похитители поднялись, образовав вокруг Богданова что-то вроде живого забора.
Тот, у кого в свете автомобильных фар нос был похож уже не на сливу, а на баклажан, глянул на Илью не столько угрожающе, сколько оценивающе.
Потрогав нос, словно проверял на месте ли тот, парень, обменявшись взглядом со старшим, спросил:
— А не боишься, что мы тебя кинем? Или того хуже, завалим, как барана. Труп в топку кочегарки, и никаких следов?
— Боюсь, — вынужден был признаться, Богданов. — Поэтому сделаю всё, чтобы обезопасить себя и вас.
— А нас-то от чего?
— От желания взять грех на душу.
Прошло ещё порядка пяти минут, прежде чем, проведя совещание, похитители вынесли вердикт.
