Скинув халат, Илья надел шорты, футболку и, пройдя на кухню, достал из холодильника графин с апельсиновым соком.
Ирка любила именно апельсиновый. Наведываясь к Илье в гости, первым делом летела на кухню к холодильнику.
— Я обратила внимание, когда женщины в кино пьют апельсиновый сок, становятся красивыми и независимыми, — повторяла одну и ту же фразу, показывая, насколько ей тоже хочется быть независимой.
Не прошло и десяти минут, как известивший о приходе гости звонок ввёл Илью в недоумение.
«Так быстро? Похоже, фактор денег обрёл более высокую значимость, чем фактор выглядеть красивой и независимой».
Прикрыв дверь в спальню, Илья не удержался, чтобы не глянуть на себя в зеркало. И не напрасно. Там было на что посмотреть. Фиолетово — жёлтые синяки под глазами, распухшая верхняя губа и сильно отличающаяся от правой левая щека придавали выражению лица удивление.
«Да уж, чего-чего, а впечатлений Ирке предстоит испытать предостаточно», — подумал Богданов, забыв про то, что прежде, чем впустить кого-то в дом, необходимо глянуть в глазок.
Щелчок замка, и прыгнувшая навстречу дверь произвела эффект разорвавшегося снаряда. Отброшенный на пол Илья не сразу понял, что произошло. Отлетев в сторону, успел лишь прикрыть голову руками, зацепив по ходу вешалку, полку для обуви, китайскую вазу, что в прошлом году привёз из Хайнаня.
Влетевшие в квартиру двое действовали слажено. Чувствовалось, что готовились, не было ни лишних движений, ни слов, ни возгласов. Тот, что был выше ростом, приставив ко лбу Ильи пистолет, приложил палец к губам, давая понять: прежде, чем соберёшься издать какие-либо звуки, подумай.
Второй, прикрыв дверь, щёлкнул замком.
И того, и другого Илья узнал сразу. Первый, что топтался у двери, был брат Элизабет. Второй- охранник.
Богданов попытался подняться. Удар ногой в грудь заставил сложиться пополам.
— На будущее, чтобы не вздумал дёргаться.
Сделав шаг в сторону, длинный уступил место Жаку.
— Разговор есть, — склонившись над Ильёй, произнёс француз, при этом стараясь вести себя так, как ведут мафиози в кино.
— Я это уже понял, — превозмогая боль, Илья пытался найти опору. — Неясно, зачем бить, когда есть цивилизованные способы общения?
— Чтобы ты не вздумал на дыбы вставать, как в Ялте.
Илье не хватало воздуха, и от этого вид его выглядел удручающим. Сделав глубокий вдох, он попытался придать себе решимости, но боль в груди заставила забыть о принципе — всегда, во всём давать отпор.
Потребовалось какое-то время, прежде чем Богданов смог обуздать резвящуюся внутри боль. Когда та начала отходить, появилась возможность сделать полноценный вдох.
Прижавшись спиной к стене, Илья поднял глаза на ожидающего ответных слов длинного.
— Порезвиться решил? Ну что же, порезвись, порезвись. Только знай, придёт время, ты у меня, сука слюнявая, землю жрать будешь, при этом радость изображать, дабы не обидеть меня вновь.
— Я! Землю жрать!
Длинный, дёрнувшись, сделал шаг вперёд и даже успел занести над головой Ильи кулак.
Однако Жак, опередив, занял позицию между Богдановым и охранником, тем самым откладывая выяснение отношений на неопределённый срок.
Звонок в дверь заставил «гостей» вздрогнуть.
Вспомнив об Ирке, Илья ощутил прилив воодушевления.
«Слава Богу!»
Француз и охранник, переглянувшись, уставились на Богданова с таким видом, словно прибыла группа захвата.
Второй звонок оказался более настойчивым. Выражая негодование, он как бы призывал обратить внимание.
Показав пистолетом в направлении комнаты, Длинный потребовал, чтобы Илья, поднявшись, шёл туда, куда указывало дуло.
Пройдя в гостиную, Богданов, расположившись в кресле, оказался не в состоянии оторвать руку от груди. Между рёбрами жгло так, что не было сил терпеть.
Третий по счёту звонок, затем пара ударов ногой в дверь и крик:
— Илья! Это я, Ира! — заставил «гостей» напрячься ещё сильнее.
— Кто это? — не выдержал Длинный.
— Соседка.
— Чего надо?
— Шоколада. В прихожей установлена кнопка экстренного вызова на случай, если в квартиру пожалуют воры или такие придурки, как вы. Я не отключил, и теперь Ирка, согласно инструкции, должна дважды позвонить в дверь, что она и сделала. Не отзовусь- попытается связаться по телефону. Не отвечу- вызовет милицию.
Блеф рождался на глазах, и Илья от этого испытывал невероятной силы блаженство души.
После третьего звонка, который лишний раз подтвердил слова Ильи, «гости» как по команде перевели взгляд на телефон.
Телефонная трель прозвенела через пару минут.
Направив пистолет на Богданова, Длинный выглядел не столь угрожающе. Взгляд помутневших глаз, лицо, отражающее высшей степени негодование, говорили о том, что внутри у него всё кипело и рвалось наружу.
— Включи громкую связь. Сними трубку и не вздумай болтать лишнего. Стрелять буду, без предупреждений, — произнёс Жак.
Понимая, что в ситуации крайнего напряжения оспаривать что-либо не лучший способ изображать противоборства, Богданов вынужден был подчиниться.
— Ты чего не открываешь? — возмутилась Ирка.
— Извини. Гости пожаловали. Позвони позже.
— Насколько позже, мне через час в институте надо быть.
