Р.S. К персоне моей начинает проявлять внимание кто-то ещё. Не пойму кто? Боюсь, что с ними у меня будет больше всего проблем».
Прочитав письмо, Илья задумался.
«Кто бы это мог быть? Ещё чья-то разведка? Немного ли для одного человека? И потом зачем совать нос туда, где кружат русские и американцы. Ладно французы, им, как говорится, сам Бог велел».
Почувствовав, что мысли ломятся в закрытые двери, Богданов попытался переключиться на то, что было написано между строк, а именно на внутренний настрой Элизабет. Но как ни старался, как ни пытался заставить мозг начать работать в необходимом ему направлении, из головы не выходили строки: «К персоне моей начинает проявлять внимание кто-то ещё».
Достав мобильник, Богданов набрал номер Краснова.
Ждать пришлось недолго. Ещё меньше ушло времени на разговор.
Стоило Илье намекнуть, что есть новости, дыхание в трубке замерло.
— Ждите. Скоро буду, — вырвалось наружу, и всё вокруг приобрело иной окрас.
Сорок минут потребовалось, чтобы жизнь обрела иной смысл.
К этому времени Илья успел настроиться на разговор и даже заготовил вспомогательные фразы, которые должны были заставить полковника проникнуться озабоченностью.
Ожидая, что дверь откроется и вошедший в белом халате Краснов спросит: «Что случилось?», Илья был удивлён, когда вместо полковника вошла медсестра.
— Вас срочно требует к себе главврач.
Обход состоялся днём, потому вызов в ординаторскую означал, что у доктора возникли вопросы настолько экстренные, что тот решил обсудить их немедленно.
— Что-то не так? — решил поинтересоваться Илья у ожидающей его медсестры.
На что та лишь только пожала плечами.
— Не знаю. Сказали, что хотят побеседовать лично.
В кабинете, кроме стоявшего спиной к двери человека в белом халате, не было никого.
Кашлянув, Илья огляделся.
— Вызывали?
Свет не вспыхнул, шторы не колыхнулись. Тень человека в свете настольной лампы стала вдвое выше ростом, особенно когда тот развернулся к Богданову лицом.
— Вы получили известие от мадам Элизабет?
— Да. Иначе зачем было мне вам звонить?
Улыбка озарила лицо Краснова.
— Что-то произошло?
— Лемье обнаружила за собой слежку.
— Пришло к вам с ответом на сообщение о нашем разговоре?
— Да. Я предупредил Элизабет о том, что за ней началась охота. На что она ответила: «Я в курсе».
— Интересно знать откуда?
— Результат работы частного сыщика, которого наняла мать Элизабет.
— И что было дальше?
— Дальше я сообщил, что заинтересованная в её безопасности организация приставила к ней человека, в обязанности которого входит охрана и отслеживание посторонних наблюдателей. Элизабет, поблагодарив, сообщила, что заметила ещё каких — то людей.
— И всё это к вам пришло в закодированном виде с адреса, который дала француженка?
— Вы случаем, не экстрасенс?
— Предугадывать мысли- часть моей работы. Окажись я на месте Лемье, поступил бы точно так же.
Всё то время, пока происходил обмен информацией, Краснов теребил в руках фонендоскоп. Откуда и как тот оказался в руках полковника, Илья не знал. Куда больше напрягал взгляд разведчика. Тот словно блуждал по кабинету, ища точку, которая могла бы помочь определиться с ходом дальнейших действий.
— Что скажите, господин разведчик?
— Пока ничего, — произнёс полковник. — За полчаса до встречи с вами знал. Теперь нет.
— Как это?
— Очень просто, — отложив в сторону фонендоскоп, наморщил лоб Краснов. — Случилось то, чего не ожидал никто. Исчез человек, которому было поручено охранять Лемье.
— Как это исчез?
— Был да сплыл.
— А Элизабет?
— С ней всё в порядке. Наш человек должен был позвонить. Не позвонил. По инструкции при любом изменении ситуации обязан был сообщить. В двенадцать тридцать Лемье зашла в ресторан. В двенадцать тридцать четыре поступил звонок. Прошёл час, затем ещё один. После третьего ждать стало бессмысленно. Не могла же Лемье провести в ресторане три часа к ряду?!
— Нет, конечно.
— Наши люди рассудили так же.
— И что вы намерены предпринять?
— Не знаю. Если до завтрашнего дня не прояснится, будем обращаться к властям.
— Но это же провал. Исчезновение присматривающего за Элизабет человека означает, что кому-то стало известно о том, что поиски реликвий не увенчались успехом.
— А вы думаете те, кто следит за француженкой, не знают? Ещё как знают! Поэтому игра и обрела столь серьёзнейший оборот. На кону не только реликвии рода Соколовых, но и жизнь Элизабет.
От неожиданности у Богданова внутри что-то щёлкнуло.
— Вы это о чём?
— О том, что в тайнике кроме реликвий находится архив деда. А это, я вам скажу, не побрякушки в виде орденов и золотых украшений. Это, уважаемый Илья Николаевич, больше, чем что-либо, потому как, кроме денег, существует такое понятие как власть. Человек, вкусивший плод с запретного дерева, не способен остановиться. Рука сама тянется к другому, более запретному плоду.
— Намёк на то, что «луч смерти» способен обеспечить власть?
— Не намёк, а аксиома. Любое оружие, особенно массового поражения, в первую очередь ставит цель захвата власти и только потом выступает как средство защиты, что, по сути, одно и то же.
— Но «луч смерти» — всего лишь кипа бумаг.
