— Не скажите. Есть результаты испытаний. В ближайшие сто лет человечество вряд ли сможет придумать что-либо более совершенное.
— Если под словом «испытания» подразумевается трагедия тунгусского метеорита, то здесь не всё так однозначно.
— Не однозначно говорите? — хохотнув полковник, сделал такое лицо, словно загадал загадку, разгадать которую было крайне затруднительно. — Сдаётся мне, вы не до конца понимаете, о чём конкретно идёт речь.
— Речь идёт о гигантском метеорите, упавшем на Землю в районе реки Подкаменная Тунгуска. Десятки экспедиций посетили район падения, все подтвердили: «Да! На Землю упало прилетевшее из космоса огромных размеров тело, содержащее перечень неизвестных науке микроэлементов».
По тому, как сжал губы полковник, можно было подумать, что человек пытается сдержать себя, чтобы не расхохотаться.
— Не было никакого метеорита. Всё, что касается прилетевшего из космоса тела, чистой воды выдумка, придуманная учёными. Какое другое можно было подобрать объяснение не существующему в природе явлению? Только прилетевший из космоса метеорит.
Протянув руку к стоявшему рядом портфелю, Краснов нажал на защёлку. Вынув книгу, на обложке которой был запечатлён Тесла, протянул Богданову.
— Страница шестьдесят третья, абзац четвёртый. Прочтите.
Приняв книгу, Богданов прочитал заголовок: «Тайна моего изобретения умрёт вместе со мной».
Открыв страницу под номером шестьдесят три Богданов начал читать вслух. С первых строк стало ясно, почему Краснов был так уверен, что написанное привлечёт внимание Ильи.
Речь шла о том, что имело прямое отношение к «лучу смерти», а значит и ко всему, чем была занята голова Богданова и благодаря чему, тот оказался на больничной койке.
Написано было от первого лица, поэтому долго вникать в смысл не пришлось. Мозг сам включился в работу без дополнительных объяснений.
«После постигших меня неудач я стал более сдержанным на обещания. Работая с эфирными вихревыми объектами, я понял, что при прохождении сквозь металлические предметы те, разрушаясь, теряли энергию. Глубокие слои земли поглощали эфирные потоки так же сильно, как и металл, что автоматически лишало возможности передавать энергию на большие расстояния. Прошло время, и я начал задумываться, что будет, если направить эфирные объекты в сторону Луны. На первый взгляд идея показалась нелепой настолько, что становилось смешно. Где я, а где луна?! Но это только на первый взгляд. Взявшись за расчёты, я совсем скоро убедился в том, что, отразившись от электрического поля Луны, волновые колебания эфира должны вернуться на землю, в точку, отдалённую от места расположения передатчика. Действуя согласно закону, что угол падения равен углу отражения, я понял, что, используя данный факт, энергию можно передавать на большие расстояния, а, возможно, даже на другую сторону Земли.
В течение нескольких недель я не находил себе места. Прошло время, и в один прекрасный день голову мою посетила другая, не менее шальная мысль. Что будет, если направить резонанс отражённых от Луны и Земли волн в нужном мне направлении? Проделав необходимые расчёты, я с удивлением обнаружил, что извлечённая энергия по мощности своей будет настолько сильна, что сможет разрушить такой огромный город, как Вашингтон.
Это был и прорыв, и поражение.
Прорыв в отношении науки, поражение в отношении жизни на Земле вообще. Именно тогда, представив себе насколько сильна разрушительная сила придуманной мною системы, я впервые задумался над тем, насколько она может быть опасна для человечества.
Следовало остановиться, сжечь документы, забыть про эфирные потоки. Но я не смог. Не смог устоять перед живущим во мне желанием познать главное.
Уже через месяц вынужден был начать подготовку к самому безумному за всё время занятий мною наукой эксперименту.
Прежде всего необходимо было выбрать место. Лучше всего подходила Арктика. Там не было людей, а значит, работа моя никому не могла причинить зла. Но как выяснилось, я ошибался. Ошибка состояла в том, что при нынешнем положении Луны эфирный вихревой объект мог ударить по заселённым людьми районам. Пришлось отказаться от ледовых просторов и искать другое более подходящее место. Я поспешил в библиотеку и начал изучать районы, свободные от заселения, куда можно было направить удар вихревого объекта. Ничего, кроме Сибири, подобрать не смог.
Я очень хорошо помню день эксперимента. Расчётное время приближалось, часы, минуты, секунды тянули из меня жилы. Я думал, что сойду с ума.
Когда расчётное время наступило и эксперимент вошёл в завершающую фазу, я вдруг обнаружил, что ничего существенного не произошло. Пять минут, десять, двадцать, всё оставалось на своих местах. При этом разного рода мысли лезли в голову: «Что, если не сработал часовой механизм? Или ещё хуже дала сбой система? А может, ничего и не должно было произойти?»
Состояние было сравнимо с безумием, которое продолжалось примерно час.
Я уже начал впадать в отчаяние, как вдруг…
Сначала мне показалось, что померк свет. Затем появилось ощущение, будто в тело моё воткнули тысячу иголок.
