— Ничего предосудительного, кроме того, что засекреченный учёный из страны советов пошёл прогулять по вечернему Парижу. Согласись, звучит неправдоподобно. Ещё более удивляет, что, оказавшись возле какого-то кафе, которых в Париже тысячи, он услышал звучащую из окон мелодию. Не в силах преодолеть желание скоротать вечер в обществе французов, вошёл внутрь, где повстречал незнакомку, влюбившись в ту с первого взгляда.
— И что в этом неправдоподобного?
— То, что знакомство с иностранкой, а затем женитьба на ней по тем временам являлось верхом безрассудства. Представляю, какие глаза были у КГБэшного начальства, когда Соколов объявил о намеренье заключить брак с француженкой.
— Да уж. Хлопот прибавил по самые уши.
— Но и это ещё не всё. До того, как уйти из жизни, учёный Соколов сознательно идёт на контакт с известным на всю страну журналистом. Впоследствии отношения их перерастают в такие, что один посвящает другого в тайны, от которых у нормального человека крыша должна были съехать в первые минуты общения.
— Выходит, я, Соколов, а с недавнего времени и ты ненормальные?
— Скорее избранные.
— Избранные?
— Да. Тебя судьба выбрала для того, чтобы дать возможность истории, связанной с таинством реликвий Соколовых, выйти из тупика. И как мне видится, сделала это преднамеренно. В то время, когда у вас завязывалась дружба с отцом Элизабет, я ведь уже был? Верно?
— Да. Тебе исполнилось семь лет.
— Видишь. Сначала сошлись ваши с Александром Ивановичем судьбы. Спустя четверть века — наши с Элизабет. Представляю, как удивился бы Соколов, узнав о том, что дочь его из миллиардов живущих на земле мужчин выбрала сына того, кого когда-то выбрал он сам. Получается, что все, кто замешан в истории с реликвиями Соколовых, «избранные».
Царь Роман, выбирая из двух десятков ловчих, отдал предпочтение Соколову, чем наложил клеймо быть «избранными» целому роду.
Спустя пять веков другой Соколов, теперь уже учёный, придаёт истории, связанной с фамильными реликвиями, ещё больше интриги, тем самым повторяя судьбу прапрадеда в изменённом виде, становясь при этом таким же «избранным».
Проходит столетие.
Для того, чтобы продолжить игру с историей завещания, судьба отправляет Элизабет в Ялту, сделав ту «избранной», как когда-то сделала деда.
И заметь, судьба не подтасовывает жизнь так, чтобы Элизабет оказалась в Крыму. Она её туда отправила. Как мне рассказывала Лемье, ей было всё равно куда лететь, лишь бы к морю и солнцу. В отеле «Амбассадор» она тоже оказалась случайно. Таксист порекомендовал.
— Но ты-то ехал в Ялту целенаправленно.
— Я! Да! Вопрос, зачем управляющий отеля поселил меня по соседству с Элизабет? Судьба решила, что пришло время познакомить меня с Лемье, и она это сделала.
— Тем самым придав тебе статус «избранного»?
— Совершенно, верно. Элизабет открывает мне тайну семейных реликвий, как когда-то открыл тебе её отец. Я соглашаюсь помочь, как ты в своё время согласился помочь Александру Ивановичу. Наступает момент развязки.
Потребовалось связать всё, и судьба отправляет меня в Никольское. Заметь, отправляет. Я планировал приехать в конце месяца, а один умный человек возьми и скажи: «А не пора ли тебе, Илья, отвлечься от давивших на мозг мыслей? Съезди к родителям в Никольское».
И вот я здесь. Сижу напротив и рассуждаю о том, что пару часов назад могло показаться бредом.
— И каков же вывод?
— Вывод один. Отец Элизабет прав. Всё, что нас окружает, есть частичка единого, не подвластного воображению временного измерения, в котором всё подчинено изменениям.
— Притом, что есть ещё один весьма важный аспект, о существовании которого ты даже не догадываешься.
— Куда делись бумаги Соколовых?
— Нет. Как погиб Александр Иванович. Была ли та трагическая случайность или же его убили.
— Только не говори, что ты обладаешь фактами насильственной смерти Соколова.
— Не обладаю, но знаю то, о чём не знает никто, ни Элизабет, ни её мать.
Вместо того чтобы продолжить говорить, Николай Владимирович встал, расправив плечи, улыбнулся.
— А не выпить ли нам чая?
Илье ничего не оставалось, как с видом полной растерянности произнести: «Чая, так чая».
Из комнаты выходили крадучись, боясь разбудить мать.
Думая, что хозяйка дома спит, отец и сын, как могли, пытались соблюсти тишину. Стоило же повернуть в направлении кухни, как пробивающаяся из-под двери полоска света разрушила все опасения. Пока мужчины занимались решением мужских проблем, женщина с возложенной на неё ответственностью ждала, надеясь, что муж и сын возвратятся к ней, единственной, кто был способен понять их душой и, конечно же, принять сердцем.
— Чего не спим? — с наигранным равнодушием произнёс Николай Владимирович, переступая порог кухни.
— Вас жду. Думаю, рано или поздно захотите чайком побаловаться.
