Как бы то ни было, ясность в этом вопросе существовала, и оспаривать это было бессмысленно. Причиной смерти отца стало появление полковника. Все это не могло не привести Илью в бешенство. Был момент, когда в пылу навалившегося на них с матерью горя, он вынул из кармана телефон для того, чтобы набрать номер Гришина. Желание освободиться от всего, что мешало дышать и думать, означало, что, приняв вызов, нужно готовиться к войне. Для себя Илья определился давно, сразиться с полковником всё равно придётся. Оставалось избрать вариант, придумать, как устроить всё, чтобы Гришин не догадался о том, что он, Богданов, встал на тропу войны. То была задача из задач.
Сделав выбор, Илья поклялся идти до конца.
Вспомнились советы отца: «Во всём, всегда придерживаться двух заповедей: не поддаваться эмоциям и думать, думать и ещё раз думать».
Тогда Илья клятвенно пообещал самому себе придерживаться советам отца, невзирая на то, какие напрашиваются действия.
Сейчас же ситуация изменилась в корне. Я обязан взять на себя ответственность, довести деяния его до логического завершения.
Что именно означало до «логического завершения», Богданов знал наперёд. Мало того, он мог представить себе, как развернутся события дальше, а значит, можно было начать предпринимать шаги, дабы не доводить ситуацию до критической.
Мать угасала на глазах.
Богданов, глядя на страдания единственно близкого ему человека, не знал, как вести себя, какие надлежит подобрать слова, чтобы вывести из состояния безысходности. Особенно трогало то, что мать не плакала и не рыдала. Глядя на портрет отца, она могла часами сидеть за столом, не проронив ни единой слезинки. Со стороны казалось, что она разговаривает с фотографией. Люди приходили, чтобы выразить соболезнования. И что они видели? Сидящую перед портретом мумию. Кто-то посоветовал пригласить психолога. Но мать, прослышав, приказала забыть, успокоив заявлением о том, что с ней всё в порядке.
Позже выяснилось, что у них с отцом существовала договорённость быть похороненными вместе, рядом с могилой деда и бабушки, для чего была заранее заказана оградка, определяющая границы двух существующих и двух будущих могил. Мало того, отец при жизни позаботился об их с матерью усыпальнице. Было приготовлено всё, что надлежало человеку иметь на случай собственных похорон.
Факт этот настолько поразил Илью, что тот не смог сдержать себя, чтобы не обратиться к матери с вопросом: «Зачем?»
На что она, не поворачивая головы, произнесла: «Делай, как велел отец. И не дай тебе Бог его ослушаться. Прокляну».
Для Ильи подобного рода заявление было сравнимо с шоком. Зная мать как человека невиданной доброты и невероятно чуткого по отношению к чужим бедам, он вдруг открыл в ней иные черты. Твёрдость, настойчивость и даже злость на всё, что шло в разрез пониманию давно нашедших место в её жизни вещей, выглядело как приверженность принципам отца. Был момент, когда Илье казалось, что говорит он не с матерью, а с отцом, та же манера общения, та же интонация, те же жесты, мимика.
Вспомнилось выражение: «Люди, прожившие вместе не один десяток лет, с годами становятся похожими друг на друга».
Последовали удивление, восхищение и как итог гордость. Не за себя, не за ношу ответственности, что волею судьбы оказалась переложенной на его плечи, за причастность к фамилии, за отца с матерью, что сумели воспитать сына так, как когда-то воспитали их, вложив наряду с другими качествами то, что позволяет человеку считать себя личностью.
Ещё одно поражающее воображение открытие Илья сделал в день похорон. Он даже представить себе не мог, что у родителей столько друзей. Прошло более шести лет, как отец отошёл от дел, и они с матерью переехали жить в Никольское. За столь огромный период времени должно было поменяться всё и в первую очередь отношение людей. Память имеет свойство стираться, загружая сознание настоящим, отчего прошлое вспоминается в случаях экстренной необходимости. С те ми же, кто был знаком с Богдановыми, такого не произошло.
В день похорон в Никольское прибыло столько машин, сколько посёлок не видел со дня своего основания. И все в основном с московскими номерами. Улица была забита автомобилями, а те всё прибывали и прибывали.
Редакция газеты, в которой работал отец, приехала в полном составе. Прибыли представители из других издательств, из союза писателей, телевидения. На траурных лентах венков, которых было столько, что, не найдя места в доме, люди расставляли их вдоль ограды, было написано: «От правительства Москвы», «От мэрии», «От союза журналистов». А также от простых людей, что, преодолев расстояние в сто с лишним километров, приехали отдать дань уважения человеку, на протяжении сорока лет доказывающему, что жизнь есть состояние души, одна из главных черт которой является потребность говорить правду и в первую очередь о самом себе.
