Первой смертью среди ближайшего круга Зигмунда Фрейда, хотя и не перевернувшей его душу, стало ужасное самоубийство ученика Виктора Тауска. Основатель психоанализа воспринял ее с медицинским, деловым хладнокровием. Тауск, переключившийся на психоанализ после занятий юриспруденцией и журналистикой, быстро выдвинулся в психоаналитических кругах Вены благодаря нескольким статьям и блестящим вводным лекциям, которые Фрейд особо упомянул в официальном некрологе. Но опыт войны оказался для Тауска непосилен, и мэтр открыто приписывал его душевное расстройство тяготам военной службы. Однако дело было не только в крайней усталости. Тауск любил женщин. Как мы помним, перед войной у него, по всей видимости, случился роман с Лу Андреас-Саломе. Он был разведен, несколько раз обручался с разными дамами и теперь собирался жениться снова. Давно пребывавший в депрессии и все больше терявший рассудок, Тауск обратился за помощью к Фрейду, но получил отказ. Раньше мэтр всегда поддерживал Виктора, как материально, так и морально, но теперь отправил его к Хелен Дойч, своей молодой последовательнице, которая сама проходила у него психоанализ. В результате получился сложный треугольник, из которого не вышло ничего хорошего: Тауск говорил с Дойч о Фрейде, а Дойч говорила с Фрейдом о Тауске. В конечном счете победила депрессия Тауска, и 3 июля 1919 года он с извращенной изобретательностью умудрился одновременно повеситься и застрелиться. «Тауск, – извещал Фрейд Абрахама три дня спустя, – несколько дней назад застрелился. Вы должны помнить его поведение на конгрессе». В прошедшем сентябре в Будапеште у Тауска случился довольно необычный приступ рвоты. «Он был раздавлен прошлым и пережитым на войне; на этой неделе ему предстояло жениться, но он больше не мог справиться с собой. Несмотря на свой значительный талант, для нас он был бесполезен».
«Этиология» самоубийства Тауска, с таким же хладнокровием писал Фрейд Ференци по прошествии нескольких дней, была «неясной, возможно психологическая импотенция и последний акт его инфантильной битвы с призраком отца». Основатель психоанализа признался, что, «несмотря на признание его талантов», сам он не нашел в себе настоящего сочувствия. Фактически Фрейд ждал почти месяц, прежде чем сообщить Андреас-Саломе о кончине «бедного Тауска», повторив почти слово в слово то, что говорил Абрахаму. Фрау Лу была удивлена новостью, но понимала и в целом разделяла точку зрения мэтра. Андреас-Саломе пришла к выводу, что Тауск был чем-то опасен для Фрейда и для психоанализа. Фрейд сказал ей, как и всем остальным, что Тауск стал для него бесполезен, но, если судить по тому, как основатель психоанализа в своем письме перешел от самоубийства Тауска к собственной работе, ученик после смерти все-таки сослужил ему службу: «Теперь я… наткнулся на странную идею посредством влечений и теперь должен прочесть все, что к ней относится, например Шопенгауэра, – впервые». Вскоре он выскажется на тему смерти, причем не только смерти Виктора Тауска и других людей, но как универсального явления.
Каким был черствым ни казалось отношение Фрейда к своему несчастному, заблудшему ученику, реакция мэтра на другую смерть, Антона фон Фройда, показала, что его чувства нисколько не атрофировались. У фон Фройда случился рецидив рака, как он и опасался. Несчастный умер в Вене в конце января 1920 года в возрасте 40 лет. Памятником ему стали щедрая поддержка психоаналитического движения и особенно издательство. Но фон Фройд был другом Фрейда, а не просто покровителем психоанализа. Мэтр ежедневно навещал его во время болезни и информировал Абрахама, Ференци и Джонса о его неостановимом угасании. В письме, написанном на следующий день после смерти друга, Фрейд признавался Эйтингону: «Для нашего дела это тяжелая потеря, для меня – острая боль, но к которой я мог привыкнуть в течение последних месяцев», когда фон Фройд агонизировал. «Он нес свою безнадежность с героической чистотой, не обесчестил психоанализ» – другими словами, умер так, как умер отец Фрейда, и так, как надеялся умереть сам Фрейд.
