Таким образом, дискуссии, разгоравшиеся по поводу идей основателя психоанализа, – как сочувственные, так и антагонистические – велись на ужасающе низком уровне. В 1922 году один из авторов лондонского Times в обзоре «Лекций по введению в психоанализ» утверждал, что этот самый психоанализ влачит жалкое существование в результате чрезмерного рвения его апостолов. Психоанализ начался как «вклад в науку психологию», но затем, к несчастью, превратился в «помешательство», то есть его лихорадочно обсуждали люди, которые «не имели ни малейшего представления о том, что это такое». Другими словами, вина несколько тенденциозно перекладывалась только на сторонников Фрейда. Впрочем, замечание, что психоанализ стал чем-то вроде помешательства для невежд, было в какой-то степени верным. Фрейдизм, как писал в 1925 году шведский врач Пол Бьерре, причислявший себя к сторонникам мэтра, «возбудил чувства», словно «это новая религия, а не новая область исследований. Психоаналитическая литература, особенно в Америке, хлынула настоящей лавиной. Ходить к психоаналитику стало модным». Год спустя известный и плодовитый американский психолог Уильям Макдугалл согласился с заявлением Бьерре: «Кроме профессиональных последователей, фрейдистскими предположениями были очарованы и сделали их необычайно модными масса обычных людей, преподавателей, артистов, дилетантов, так что некоторые специальные термины, использованные Фрейдом, вошли в популярный сленг как Америки, так и Англии».
Европейский континент оказался почти таким же подверженным влиянию фрейдистской терминологии и таким же непоследовательным в своей реакции. «В ежедневной прессе, – отмечали Абрахам, Эйтингон и Закс в циркулярном письме из Берлина в 1925 году, – много материалов о психоанализе, в основном негативного характера, но не всегда». Имелись и хорошие новости: курсы, которые предлагал Берлинский институт психоанализа, основанный в 1920-м, привлекали много слушателей и немало кандидатов. Более того, Абрахам и его коллеги получили интересную «компенсацию за часто недружественную атмосферу в прессе» – Стефан Цвейг посвятил Фрейду свою новую книгу биографических очерков. И еще одно забавное событие: недавно некто Фридрих Соммер опубликовал брошюру «Измерение духовной энергии», в которой заявил: «Однажды я познакомился с психоанализом, и это приблизило меня к христианской религии». В октябре Абрахам разослал еще один бюллетень: «Из Германии можно сообщить, что в газетах и периодических изданиях ширится обсуждение психоанализа. Мы везде находим упоминания о нем». Совершенно естественно, писал он, не обходится без атак, но тут же успокаивал, что «вне всякого сомнения, интерес еще никогда не был так силен, как теперь». Однако большинство проявлявших интерес были информированы ничуть не лучше Фридриха Соммера, который воспринимал знакомство с идеями Фрейда как средство приблизиться к Богу.
Настроения в Вене отражали разнонаправленные сигналы, по большей части негативные. Элиас Канетти, которого никак не назовешь восторженным поклонником психоанализа, вспоминал, что, когда в середине 20-х годов прошлого столетия он жил в Вене, имя Фрейда всплывало практически в каждом разговоре. Университетские светила по-прежнему высокомерно отвергали его, однако толкование ошибок превратилось в нечто вроде салонной игры. Эдипов комплекс вызывал почти такой же ажиотаж: каждый хотел его иметь. Даже тот, кто презирал все и всех, не возражал против наличия комплекса у себя. Многие австрийцы считали очень актуальной теорию агрессии Фрейда: «Ужасная жестокость, свидетелем которой стал человек, не забывается. Многие из тех, кто принимал в ней участие, теперь вернулись. Они прекрасно знают, на что были – по приказу – способны, и жадно хватаются за все объяснения предрасположенности к убийству, которые предлагает им психоанализ».
Подобно большинству хулителей Зигмунда Фрейда, многие из его почитателей имели самое отдаленное представление о точном смысле теорий мэтра. Туман заполнял головы не только полуобразованных людей: такой квалифицированный психолог, как Пол Бьерре, использовал термин «подсознание» – Unterbewusstsein – вместо «бессознательного» в своем популярном изложении психоанализа[227]. В брошюре, которую издал в 1920 году Б.У. Хюбш в качестве рекламы «психоаналитического исследования личности Вудро Вильсона» Уильяма Байярда Хейла, бывшего сокурсника президента в Принстоне, можно найти такие строки: «Возможно, это удивит тех, кто не следил за быстро растущим объемом литературы по психоанализу, с каким искусством последователи Фрейда и Юнга раскрывают работу человеческого разума и души». Такого рода неточности глубоко уязвляли Фрейда, и иногда он находил утешение в старой поговорке: «Боже, спаси меня от друзей, а с врагами я и сам справлюсь».
