Именно эти характерные различия в последовательности событий объясняют готовность Фрейда отрицать способность женщин к формированию требовательного «Сверх-Я». Другими словами, мальчик, подобно строителю, использующему камни от снесенного здания, встраивает обломки комплекса в свое «Я» и сооружает из них «Сверх-Я». Но у маленькой девочки под рукой этого строительного материала нет… Фрейд предположил, прибегнув к радикальному упрощению, что она должна построить свое «Сверх-Я» из опыта собственного воспитания, а также из страха лишиться любви родителей. Крайне неубедительно. Как бы то ни было, маленький мальчик, подавляющий свой эдипов комплекс, черпает для этого силу от отца, действуя «под влиянием авторитета, религиозного учения, образования и чтения». Такого рода влиянию, как показывают и клинические, и общие наблюдения, точно так же подвержена и девочка. Принижение Фрейдом «Сверх-Я» женщины не столько нелогично, сколько предвзято: если психоаналитическая теория признает воздействие внешних сил на формирование психики, то она могла бы принять идею существования очень строгого, даже жестокого «Сверх-Я» не только у мужчины, но и у женщины. Культура – это тоже судьба.
Взгляды Зигмунда Фрейда на разное развитие «Сверх-Я» были достаточно спорными. Его аргументация относительно источника сексуального наслаждения оказалась еще более спорной. Маленький ребенок – мальчик, – считал мэтр, доставляет себе огромное удовольствие прикосновением к пенису. А девочка – к клитору… Во время же полового созревания девочка-подросток на пути к взрослой женственности в дополнение к удовольствию от «мужского» органа возвышает «происходящую от клоаки вагину до господствующей эрогенной зоны». Таким образом, в этот бурный период своей жизни, утверждает Фрейд, девушка, уже перенесшая свою привязанность с матери на отца, должна совершить еще один трудный психологический переход, с которым не сталкивается юноша. Основатель психоанализа был убежден, что женщина, вынужденная преодолевать это дополнительное препятствие, имеет высокие шансы оказаться жертвой эротической катастрофы. Она становится склонной к мазохизму, лишается чувства юмора, вообще отказывается от секса, цепляется за мужские черты или готова стать покорной домохозяйкой. Однако в той степени, в какой взрослая женщина вообще сохраняет способность получать сексуальное наслаждение, она получает его в основном вагинально, используя клитор в лучшем случае как источник дополнительного наслаждения. В противном случае она не нуждалась бы в мужчине, чтобы получать эротическое удовольствие.
Психоаналитики относились к этой модели развития с осторожностью задолго до того, как эмпирические исследования сексологов и биологов породили в ней серьезные сомнения. У них не было достаточного клинического и экспериментального материала, чтобы возражать тезису Фрейда о том, что молодая женщина в своей сексуальной жизни переходит от клиторального к вагинальному удовольствию. Инакомыслящие, такие как Карен Хорни и Эрнест Джонс, обращали внимание скорее на природу женщины и отказывались признавать формулу мэтра, что женственность приобретается в основном в процессе последовательного отказа от мужских черт. Сам Фрейд, называя клитор неполноценным пенисом, предлагал сомнительную и в высшей степени тенденциозную аналогию.
Критики были правы. В 1922 году на международном психоаналитическом конгрессе в Берлине, где председательствовал Фрейд, Карен Хорни вышла на трибуну и храбро предложила исправленную версию идеи зависти к пенису. Хорни не отрицала ее существование, но поместила в контекст нормального развития женщины. Зависть к пенису не создает женственность, утверждала Карен, а скорее выражает таковую, поэтому она отвергает идею, что эта зависть обязательно приводит женщин к «отказу от своей женственности». Как раз наоборот, сказала она, мы можем видеть, что зависть к пенису никоим образом не препятствует глубокой и чисто женской любовной привязанности к отцу. В отношении точки зрения Фрейда, доминировавшей на этом конгрессе, Хорни вела себя максимально корректно: возможно, именно «мужской нарциссизм» заставил психоаналитиков прийти к выводу, что женщины – как-никак половина человеческой расы – недовольны полом, которым наделила их природа. Такое впечатление, что аналитики-мужчины считали эту точку зрения слишком самоочевидной, чтобы она нуждалась в объяснении. Независимо от причин, подтолкнувших психоаналитиков к такому выводу относительно женщин, «он абсолютно неудовлетворителен, не только для женского нарциссизма, но также для биологической науки»[256].
