– У меня против него больше шансов, – упрямо возразил Николас. Я наконец-то перестала сопротивляться, и он притянул меня ближе к себе. – Что за мужчина я буду, если позволю тебе выйти против него в одиночку? Не ставь меня в такое положение. Пожалуйста, послушай хотя бы раз.
Я отвернулась, не в силах смотреть в его глаза, в глубине которых таились не присущие им мольба и отчаяние. Он действительно боялся за меня.
– Прошу, Фрейя.
Зажмурившись, я покачала головой и обессиленно уронила голову ему на грудь.
– Ладно, – выдавила я.
– Обещаешь? – нахмурился Ник.
– Обещаю.
– Хорошо. – Он с облегчением выдохнул и прижал меня к себе, нежно потершись щекой о мои волосы. – Доверься мне.
Я охнула, когда Николас вдруг подхватил меня на руки и осторожно опустил на кровать, после чего забрался следом и мягко перевернул меня на живот. Сперва я почувствовала его дыхание на спине, а потом на мои шрамы опустились теплые губы и принялись неторопливо осыпать следы боли ласковыми поцелуями.
– Он заплатит за все, что сделал. – В его обещании звучал рокот грома.
На мне, пылающей от смущения и желания, не осталось ни одного незацелованного уголка, когда Николас, наконец, прижал меня к своему горячему телу. Опершись на локоть, он задумчиво перебирал пряди моих волос. Я потянулась за поцелуем, и Ник, улыбнувшись, легонько коснулся моих губ.
– Спи, дикарка. Во сне нечего бояться.
Так я и заснула, убаюканная невесомыми прикосновениями, чувствуя себя рядом с ним защищенной. И вспомнила кое-что из своей жизни со стаей.
Когда волчица спала, волк охранял ее от опасности.
Мне казалось, что с того момента, как я закрыла глаза, не прошло и мгновения, а Ник уже разбудил меня ненавязчивым шепотом и поцелуями в шею. Комната была залита сероватым утренним светом, только-только занимался рассвет, а по крыше барабанил мелкий дождь.
– Хотел бы я, чтобы это утро было другим, – криво усмехнулся Николас. Я вздохнула, соглашаясь, и свернулась калачиком сбоку от него, когда он приглашающе приподнял руку. – Но у нас будет еще много разных пробуждений.
Его улыбка стала шире, слегка сонный взгляд – более лукавым, и я неловко прочистила горло.
– Мне нравится, когда ты смущаешься.
– Зато тебя, кажется, вообще ничего не может смутить, – пробурчала я.
Николас ухмыльнулся и поиграл натренированными мышцами груди.
– Такой уж я.
Мы еще немного полежали; покидать эту безопасную теплую кровать не хотелось никому. Но вскоре Ник тяжело вздохнул и начал подниматься.
– Давай-ка вставать. До обеда нужно еще много чего сделать.
Я хмуро наблюдала за тем, как он, стиснув зубы, выпрямляется и мгновенно попадает под лучи тусклого света. И поняла, что…
– Ник! Ты же голый!
Стыдливо прикрыв глаза, я уставилась на безопасные части его тела сквозь пальцы. Он развернулся, а потом опустил взгляд и довольно критично осмотрел себя.
– Что, неужто это настолько неприятное зрелище? – поинтересовался Ник наигранно озабоченным тоном, и я, обреченно застонав, упала на кровать.
Николас как ни в чем не бывало продолжил щеголять по комнате в чем мать родила и перебирать баночки со снадобьями.
– Поможешь мне? – не оборачиваясь, попросил он.
Я обмоталась мехом и робко подошла к нему, в то время как Ник распускал повязки на ребрах. Стоило мне приблизиться, он резко развернулся и одним движением стянул с меня накидку. Я взвизгнула и попыталась было поймать ее, но он опередил меня.
Николас подхватил меня на руки, и я инстинктивно обвила его талию ногами. Он сел на кровать, усадил меня к себе на колени и поцеловал, заставив нас обоих шутливо поморщиться от запаха несвежего дыхания.
Разгорячившись, я прижалась к нему всем телом.
– Ох, солнышко, – хрипло хмыкнул он, его грудь часто вздымалась. С огромным трудом он отстранился и крепко обнял меня, давая нам обоим время успокоиться. – И хотя я ничего не желаю так сильно, как продолжить, нам не стоит делать это так скоро. Тебе нужно время. К тому же мы давно должны быть снаружи.
– Да, идем, – зарделась я.
Оставив на моих губах крепкий поцелуй, Николас бережно пересадил меня со своих колен и вернулся к бинтам. Быстро накинул на себя одежду, а потом с удовольствием помог одеться и мне.
Когда он двинулся к двери, я вдруг спохватилась и окликнула его.
– Да?
Я опустилась на заправленную постель и, стараясь не смотреть на него, неуверенно сказала:
– У вас не найдется… Кажется, мне нужно особое снадобье… – Я подняла голову и замерла, заметив, что с его губ слетела улыбка, а лицо будто окаменело. Все это продолжалось не дольше мгновения. Ник быстро кивнул и взялся за ручку двери. – Подожди.
Он нехотя остановился и вопросительно обернулся.
Я медленно подошла, не сводя с него изумленного взгляда. Положила ладонь на его предплечье. Сглотнула.
– Ник, ты же не думал… – Я сделала паузу, не зная, как продолжить. – Ты должен понимать, что сейчас не время, и… Я не готова… Мы…
– Я понимаю. – Он избавил меня от мучений и улыбнулся, хотя эта улыбка показалась мне натянутой. – Прости. Не знаю, что на меня нашло. Я слишком все тороплю. Оставлю снадобье на кухне.
