– А теперь объясни, почему брат называет тебя Фру-Фру, – требовательно попросил Николас, и я невольно рассмеялась.
Тогда я поведала ему, как в детстве, еще когда был жив отец, мама приволокла в дом поросенка, задние ноги которого запутались в веревке. Звали животину Фру. Он верещал и кусался, а стоило нам освободить его, принялся как умалишенный носиться от нас по всему дому и сбивать все, что попадалось на пути. «Прямо как наша Фрейя!» – брякнул тогда юный Тео, и все расхохотались. С тех пор брат постоянно называл меня Фру-Фру, что долгие годы вызывало во мне гнев, но потом я перестала реагировать.
Еще некоторое время мы тихо посмеивались в объятиях друг друга. Вскоре, когда воцарилась уютная тишина, глаза незаметно закрылись, и я провалилась в короткий сон без сновидений, держась за теплую ладонь.
Я разлепила веки и наткнулась взглядом на кромешную темноту. Волосы на затылке щекотало мерное дыхание Николаса, а тело обвивала его рука. Мне не хотелось разрывать объятий, но тревога нарастала все больше, не давая мне уснуть. Со всей осторожностью я попыталась незаметно подняться, и, к моему удивлению, Ник сразу же разжал руки во сне.
Я прикрылась накидкой и подошла к небольшому окну, уставившись на свет на черном небе. Луна была укрыта темными густыми облаками – предвестие дождя. Виляя хвостом, у моих ног села Ласка. Я отрешенно почесала ее за ухом.
В голову лезли страшные картины битвы у реки, и взгляд затуманился, подернутый пеленой воспоминаний. Я опустила глаза на свои ладони.
Тео был прав. Его сестра изменилась. Все в этом мире изменилось.
Я вновь отрешенно смотрела в окно. Где-то там, в нескольких днях пути сейчас дремали волки. Встретимся ли мы, когда все это закончится?
Раздался скрип кровати, и я поспешила сморгнуть слезы. Тихо ступая по половицам босыми ногами, Ник подошел ко мне и осторожно обнял со спины. Даже сквозь меха мне удалось ощутить, что он ничего на себя не накинул.
– Прости, не хотела тебя будить, – прошептала я, откидывая голову ему на грудь.
– И не разбудила. Я не спал. Почему ты не в постели? – тихим, чуть хриплым голосом спросил он и вдруг окаменел. Распахнул мою накидку, мягко прижал ладонь к моему животу. – Тебе больно? Я сделал тебе больно?
– Что? Нет! Разумеется, нет, – воскликнула я и, повернув к нему голову, убрала волосы с его взволнованных глаз. – Я хорошо себя чувствую.
Он немного расслабился.
– Тогда почему ты встала?
– Мне страшно, – призналась едва слышно. – Не могу спать.
– Вряд ли сегодня хоть кто-то сомкнул глаза, – вздохнул Николас и крепко обнял меня, уткнувшись подбородком в мое плечо. – Как бы я хотел, чтобы ты осталась в стороне.
– Даже не пытайся…
– Я не пытаюсь, солнышко, – невесело усмехнулся Ник, и мое сердце дрогнуло. – Знаю, что бесполезно. Моя дикарка все равно все сделает по-своему.
Я почувствовала, как он усмехнулся и прижал губы к моему обнаженному плечу.
– Утром пойдет дождь.
– Дождь – частое явление во время сражений. Будто сами Боги оплакивают умирающих и враждующих.
– А заодно создают им лишние проблемы, – ворчливо отозвалась я, и его твердая грудь завибрировала от низкого смеха.
Некоторое время тишина прерывалась лишь нашим дыханием.
– Ты исполнишь одну мою просьбу? – вдруг спросил Ник.
Я напряглась от его серьезного тона.
– Какую?
– Я не могу просить тебя отказаться от участия в сражении. Но наши общие счеты с Истэком должен свести…
Я отпрянула от него, сверкнув глазами.
– Нет!
– Фрейя. – Он поджал губы и выпрямился.
– Ты знаешь, как для меня это важно, как долго я к этому готовилась, знаешь, что он сделал с…
– Знаю, – согласился он.
– Ты не можешь отнять у меня это, – сердито воскликнула я.
Ник положил теплые ладони мне на талию и потянул было к себе, но я не позволила, оставшись на расстоянии. Внутри клокотали гнев и обида.
– Ты прекрасный боец, – осторожно подбирая слова, произнес он. – Но Истэк куда лучше. Из всех, кто выйдет завтра против нас, он – наиболее опасен. Противостоять ему должен я, мы равны по статусу и силе…
– За исключением, конечно, того, что Истэка вряд ли в последнее время брали в плен и ломали ему ребра, избивали, истощали голодом и жаждой, – язвительно перечислила я, отчего Николас поморщился, явно не желая слышать о своей уязвимости. – О каком равенстве может идти речь…
– У тебя-то уж точно больше шансов с хромотой и незажившим плечом. – Выдержка отказала ему, и в его голос просочилось раздражение. Я попыталась возразить, но он схватил меня за плечи и слегка встряхнул. – Мы много лет враждуем с ним, я изучил его вдоль и поперек, знаю, насколько это серьезный противник. Я не смогу сосредоточиться на битве, переживая за твою жизнь, пытаясь постоянно удерживать и тебя, и его в поле зрения, – отчеканил Ник мне в лицо.
– А я? Думаешь, что
