По толпе пробежался ропот. Этна и Шэлдо косились друг на друга, нахмурив брови. Наклонялись, обмениваясь тихими словами, пока Аян не поднял руку, призывая всех к молчанию. Делия стояла рядом и, задержав дыхание, смотрела на мужа.
– Сегодня я передаю бремя власти своему сыну. Сегодня у Этна будет новый вождь.
Я так резко повернулась к Николасу, что со взметнувшихся волос во все стороны полетели капли. Он неподвижно застыл справа от меня. Его лицо было непривычно бледно, а в глазах проносился рой всевозможных эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность. Я сжала его руку, заметив, как на мускулистой шее дернулся кадык, и ободряюще улыбнулась ему, когда он мельком на меня посмотрел.
Толпа перед нами зашевелилась, выстраивая широкий проход, и мне пришлось отпустить его скованные пальцы. Оставить сына вождя в одиночестве гордо стоять под сотнями направленных на него взглядов.
– Подойди, Николас, сын Аяна, – торжественно прогремел вождь.
Я заметила, как Ник коротко вздохнул, а потом с безучастным выражением лица медленно зашагал к помосту. Его плечи были расправлены, с приподнятого волевого подбородка стекали капли дождя.
В то же мгновение к шуму ливня присоединился одинокий грудной голос. Его подхватил второй, третий, и вскоре уверенная поступь Николаса сопровождалась негромким баритоном. Песнью без слов, пробирающей до костей. Голоса воинов подхватила ритмичная дробь рукоятей мечей по поверхности щитов.
Сраженная величием и красотой момента, я пристально смотрела, как Николас не спеша поднимается к помосту и останавливается перед Аяном и Атли. Черные кожаные доспехи плотно облепляли сильные рельефные ноги, узкие бедра и торс, а и без того широкие плечи казались еще массивнее из-за выступающих рифленых наплечников. Сверху на них спадали темные влажные волосы. Распущенные, как я любила.
Я думала, что если Боги существовали, то они должны выглядеть именно так. Столь же величественно возвышаться над остальными, такой же стальной хваткой сжимать рукоять топора и исподлобья смотреть светлыми глазами, один взгляд которых способен был разжечь в каждом огонь отваги и решимости. Он был великолепен. И я видела, что восхищение отражалось в глазах всех Этна и Шэлдо, которые смотрели на будущего вождя клана.
Николас с тихим лязгом вытащил из ножен один из двух мечей и преклонил колено, сложив обе ладони на рукояти.
Песнь воинов стихла, как по щелчку.
Аян сделал шаг вперед, нависая над сыном.
– Клянешься ли ты, Николас, сын Аяна из клана Этна, всецело посвятить собственную жизнь своему народу?
– Клянусь, – уверенно произнес Ник, и даже звуки дождя не мешали расслышать его голос.
– Клянешься ли ты всегда ставить интересы клана превыше своих личных?
– Клянусь.
– Клянешься, – пророкотал Аян, – быть каждому отцом и защищать клан от любых опасностей, пусть даже ценой жизни?
– Клянусь, – смотря отцу в глаза, сказал Николас.
– Тогда я, Аян, сын Ингемара, отрекаюсь от своего титула и нарекаю тебя вождем клана Этна. Да будет правление твое справедливым и мирным, сын мой, несмотря на то, что началось оно с войны, – последние слова он произнес тише, и я с трудом их расслышала.
Аян отступил, уступая место Сахаар. Она прошаркала с миской к Нику.
– Поднимись, вождь Этна.
Рядом с высоким и сильным Николасом она казалась крохотной и бледной. Мне даже чудилось, будто ее хрупкая фигура в светло-серых одеждах исчезала за пеленой дождя и появлялась вновь, стоило только моргнуть.
– Бык – животное могучее, мощное и упорное. Да наделят тебя Боги его силой, чтобы сберечь клан, – проговорила Сахаар, окуная пальцы в чашу с густой алой жидкостью, и провела по лбу Николаса длинную линию, опускающуюся к переносице. Он прикрыл глаза. – Отвагой, чтобы разить вражеские войска. Твердостью, чтобы не прогибаться пред трудностями судьбы. – Еще две короткие линии появились по бокам от первой. – Мудростью, чтобы принимать верные решения. Справедливостью, чтобы судить виновных по достоинству. – Кровавый след протянулся под глазом от виска к носу. – Благородством, чтобы вести за собой народ. – И такая же полоса появилась с другой стороны лица.
Окунув пальцы в чашу, Сахаар на миг позволила себе рассмотреть удивительно умиротворенное лицо внука. Ее глаза улыбались.
– Да станешь ты сыном, которым будет гордиться семья. Братом, что подставит плечо. Другом, что докажет верность в беде. Мужем, уважающим свою женщину. Отцом, передавшим мудрость жизни сыновьям и дочерям. Воином, идущим в бой без страха. И вождем, память о котором останется на множество столетий. – Голос Сахаар впервые на моей памяти дрогнул. И она провела последнюю полосу от нижней губы до впадины между ключицами. – Предстань перед своим кланом, молодой вождь.
