Я то и дело спотыкалась, но больше сбежать не пыталась – недавний выброс сил выжал меня до предела. Николас за всю дорогу ни разу не обернулся, будто демонстрировал свою уверенность в том, что я подчинюсь, показывал свою власть надо мной.
Я понятия не имела, что и думать об этом мужчине. Мне хотелось верить, что, в отличие от других рабынь, попала не в самые плохие руки. Вот только клан Николаса был как-то связан с Кезро, не знавшими милосердия, а значит, они ничем не отличались от этих дикарей. Даже несмотря на то, что он помог мне ранее.
Но с какой целью? Осматривал товар? Оценивал ущерб и пытался оправдать ушедшие на меня траты? Почему обратил внимание именно на меня, когда в этом месте наверняка нашлась бы более смиренная, менее травмированная девушка, которой помощь нужна не меньше, с которой у него не было бы столько проблем? Или ему нравилось покорять? Хотел понаблюдать, как я рвусь на свободу, и медленно ломать меня на кусочки, пока я не сдамся?
Я тряхнула головой, отбрасывая мрачные мысли, и уставилась вперед.
У едва различимой тропы, уходящей в глубину редкого леса, сгрудилось около десяти нагруженных мешками лошадей со всадниками. Отряд возглавлял отец Николаса. Он восседал на сером коне и с явным неодобрением смотрел на сына. Рядом с вождем на крупной рыжей кобыле сидел длинноволосый воин с бритыми висками, а по другую сторону застыл высокий бородатый мужчина, которого я мельком видела в шатре. Близнецы смотрели на меня обиженно, а тот, которого я укусила, все еще потирал прокушенное плечо, недоуменно рассматривая мой рот.
При виде Николаса огромный темно-гнедой конь с короткой черной гривой, которого удерживал один из мужчин, начал в нетерпении перебирать ногами и тянуть повод. Ник подошел к нему и, успокаивающе похлопав по его мощной шее, жестом подозвал меня.
Проигнорировав недружелюбный взгляд отца, он сделал шаг ко мне, с неожиданной осторожностью обхватил за талию и усадил на спину жеребца. Сам разместился позади и взял в руки поводья. Мои мышцы напряглись до предела, когда я вспомнила, что совсем недавно ехала в том же положении с демоном. Но ощущения были несравнимы. Горячее твердое тело Николаса едва касалось моей спины. Руки были протянуты вдоль моих, а пальцы привычно сжимали повод. Легкое дыхание всколыхнуло мои кудри, и я застыла, привыкая к близости.
Что-то вдруг заставило меня повернуться, и я встретилась с горящими глазами Истэка. Я упрямо вздернула подбородок и с ненавистью уставилась на него в ответ, мысленно обещая демону скорую расправу. Он лишь кровожадно ухмыльнулся, будто принял вызов.
– Благодарим вас за гостеприимство. Надеюсь, наш договор будет оставаться в силе еще долго, – сказал отец Николаса, склонив голову.
– Можете в этом не сомневаться. – Вождь Кезро повторил жест почтения, но Истэк с Николасом, как я заметила, проигнорировали правило, прожигая друг друга тяжелыми взглядами.
Нетерпение Николаса выдавали едва заметно сжимавшие и разжимавшие повод кулаки. В попытке концентрироваться на чем угодно, лишь бы отвлечься от боли, я наблюдала за тем, как выступали при этих движениях вены и перекатывались мышцы на его руках. Очевидно, ему не нравилось это место и Кезро, и я искренне недоумевала, что заставило его клан иметь дело с этими чудовищами. Заключать с ними мир и верить в его соблюдение стали бы только глупцы. Эти демоны не умели держать слово. И Ник, судя по всему, придерживался того же мнения.
Наконец, отец Николаса послал лошадь вперед, и всадники заняли свои позиции, настраиваясь на долгую дорогу.
Снова оказаться верхом на лошади было потрясающе, хотя наслаждаться этим в полной мере мне не удавалось. Я вся была напряжена и с нарастающим беспокойством гадала о том, куда меня везут и что собираются заставить делать. О побеге я старалась не думать. Если Николас не врал, жизни волков зависели от каждого моего шага. И у меня больше не было права на ошибку.
На лес стремительно опускалась ночь. Яркая круглая луна серебрила кроны деревьев. Лес полнился голосами перекликающихся ночных птиц и сверчков, которые смешивались с размеренным поскрипыванием седел. Трава с приятным треском сминалась под тяжелыми копытами нагруженных мешками лошадей.
Шагавшие позади нас воины тихо переговаривались и изредка разражались хохотом. Я же продолжала сосредоточенно смотреть вперед. Спина давно затекла, и удерживать ее прямо стоило огромных трудов и терпения. Но до тех пор, пока лихорадка полностью не завладеет телом, я собиралась демонстрировать всю свою настойчивость и упрямство.
К моему облегчению, никто не пытался завести со мной разговор – видимо, считали ниже своего достоинства общаться с рабыней. Николас тоже всю дорогу хранил молчание и лишь изредка перебрасывался скупыми фразами с близнецами, которые говорили со всеми подряд без перерыва.
