Николас, стоявший позади девочки, шагнул было к ней, но тут наши глаза встретились. Светло-зеленые радужки, полные недовольства, скользнули по дрожащей от счастья Арье, а потом пристально изучили улыбку на моих губах. Он неловко отвернулся, воздержавшись от моментального замечания, и принялся безмолвно осаждать наблюдавших за этой сценой бойцов.
– Я уже видела настоящие мечи! Близко! Когда-нибудь я буду сражаться и такими, – без умолку тараторила Арья, оторвавшись от меня. – А еще Катал показал мне несколько приемов. Он даже похвалил меня! Ты видела? Я победила Кайдена! А ведь он старше. Он так больно ударил меня. Но это ничего! Наверное, здоровенный синяк будет! Как думаешь, у меня останется шрам? – с надеждой спросила она.
Не сдержавшись, я громко рассмеялась.
– Боюсь тебя разочаровать, но от синяков шрамы не остаются.
Арья надула нижнюю губу, но тут о чем-то задумалась, кивнула сама себе и вновь расплылась в улыбке.
– Ну, мне пора! Катал обещал показать… – пылкая речь сбилась и сменилась испуганным писком, стоило девочке заметить Николаса. – Ой, я… – Она опустила голову и искоса взглянула на меня, так, будто стояла на краю обрыва и в любой момент ее могли столкнуть в пропасть. Острый подбородок испуганно задрожал.
«Как эта непоседа не заметила его сразу?!»
– Ник, – прошептала я, с не меньшим беспокойством ожидая его приговора.
Глаза Николаса слегка расширились, и он как-то странно посмотрел на меня. Разы, когда я называла его по имени, можно было пересчитать по пальцам одной руки. К этому не мог привыкнуть ни он, ни я. Но это каждый раз оказывало на него удивительное воздействие, будто я произносила волшебное слово.
Николас прокашлялся и приказал девочке:
– Подними голову, Арья.
Она нехотя подчинилась. Должно быть, его сердце было наполовину каменным, если даже эти большие виноватые глаза не смогли его разжалобить.
– Ты знаешь, что нельзя убегать с площадки без разрешения наставника?
Малышка смогла только скованно кивнуть.
Дождавшись, когда она перестанет пялиться на его переносицу и наконец взглянет ему в глаза, Николас продолжил:
– Возвращайся к Каталу и извинись. Сделаешь трид… – он бросил короткий взгляд на меня, – двадцать отжиманий в наказание от меня и то, что прикажет Катал. Ясно?
– Да. – Арья робко посмотрела на него и пристыженно шепнула: – Простите.
– Не заставляй меня пожалеть о моем выборе.
– Я буду слушаться, – горячо пообещала девочка и побежала обратно, проворно огибая размахивающих уже настоящими мечами воинов.
Николас неодобрительно покачал головой. Когда он заговорил вновь, избегал смотреть на меня:
– Идем.
– Ты будешь очень строгим отцом, – с некоторой укоризной усмехнулась я, поднимаясь. Обида на него перестала быть такой жгучей.
– С детьми нужно общаться, как со взрослыми, – мрачно отозвался он. – Сейчас неспокойное время. Лучше, чтобы они с ранних лет понимали, что такое долг и ответственность.
– Это верно, – согласно протянула я. – Но не всегда. Все-таки они иначе смотрят на многие вещи. Нельзя забирать у детей детство, в каком бы мире они ни жили.
– Она теперь воин. А без дисциплины любое войско – стадо овец, – закипая, процедил Ник.
– Тебе не нравится, когда я спорю с тобой, – заметила я.
– Нравится, – неожиданно ответил он.
Я с изумлением уставилась на него. Его челюсти были сжаты, глаза упрямо прожигали конюшню впереди. Он с трудом сдерживал шаг. Я вдруг поняла, что слишком разговорилась с ним, хотя утром зареклась общаться с этим мужчиной, который был столь же переменчив, как ветер, гулявший в кронах деревьев. Вот только я не могла игнорировать то, что теперь вместо его ужасных слов в моих ушах звучал счастливый голос Арьи.
Оставшийся путь мы проделали в неловком молчании.
