– Кезро потребовали за тебя непомерно высокую цену. Ник с Аяном не рассчитывали расставаться со столькими припасами, но мальчик убедил отца, пообещал, что расплатится сполна. Вот, собственно, и пожинает плоды своего благородства, – с усмешкой закончила она, и я нахмурилась, потупив взгляд. Помимо этой удивительной детали моего спасения, меня насторожило кое-что еще.
– Вы ведь говорили, что ничего не знаете обо мне, – напомнила я, не скрывая своих подозрений.
– Я такого не говорила, – ухмыльнулась старуха. – Я лишь сказала, что мне неинтересно. Новости настигают меня быстрее, чем ты думаешь. Вождь все же мой сын.
Ничего не сказав, я натянула рубашку и встала с лавки, но Сахаар махнула рукой:
– Оставайся уж. Не на улице же спать. А зная твой характер, с тебя станется.
Пламя свечи проплыло по воздуху в сопровождении шаркающих шагов и потухло, лишая меня зрения. Я свернулась клубочком на жесткой скамье и, уткнувшись носом в колени, закрыла глаза. Узел в груди затягивался все сильнее и сильнее, под веками снова собиралась влага.
Вдруг снова раздался скрежет ботинок по полу, и я поспешно промокнула глаза рукавами. Рядом с моей головой плюхнулась подушка, едва набитая пухом, но я с благодарностью приняла ее и устроилась поудобнее.
Кровь. Крики. Боль.
Кошмары набросились на меня, как голодные псы.
Беспокойный сон прервал грохот и сотрясавшаяся подо мной скамья.
– Девочка! Довольно спать! Уже почти полдень.
Дремотная пелена нехотя отступала под натиском скрипучего голоса Сахаар. Я с трудом приоткрыла один глаз и рассеянно посмотрела на нависшую надо мной сердитую старуху. Она в очередной раз замахнулась ногой и от души ударила ботинком по скамье.
– Демоны, да встаю я, встаю, – сонно пробормотала я и приподнялась, потирая веки. Когда до меня дошел смысл разбудивших меня слов, я резко выпрямилась и глянула в окно. На улице ярко светило солнце и раздавалось мелодичное перестукивание висевших снаружи камешков. – Почему вы не разбудили меня раньше?
Голова гудела, а мысли путались, оплетенные липкой паутиной сна. Тело словно налилось свинцом и не хотело повиноваться.
– Спящей ты мне нравилась больше, – проворчала Сахаар, отходя от моей импровизированной постели. – Лучше поторопись, девочка. Мальчик давно ждет снаружи.
– Он… он здесь?
Я растерянно покосилась на дверь.
Тут события вчерашнего дня лавиной обрушились на меня. Сердце ушло в пятки и начало медленно покрываться ледяной корочкой. Наверное, я бы почувствовала меньшее внутреннее сопротивление, если бы мне пришлось идти на плаху, чем встретиться с Николасом. Если между двумя этими вещами вообще была разница.
– Да. Сказал, что дождется, пока ты проснешься. Но, в отличие от него, я ждать была не намерена.
– Вы очень добры, – пробормотала я, не попадая ногой в ботинок.
– Доброта не единственное мое достоинство, – хмыкнула старуха, прекрасно расслышав то, чего не должна была.
– Сомневаюсь, что хочу знать об остальных.
Усмехнувшись, Сахаар с чувством выполненного долга ушла в другую комнату, оставив меня одну.
Я тяжело вздохнула и снова посмотрела на дверь, после чего взъерошила волосы, неуклюже расчесав их пальцами. Почти все женщины Этна собирали волосы в пучки или незамысловатые прически, но мне это было чуждо. Не говоря уже о том, что казалось нелепостью тратить на это столько времени.
Будто снаружи меня поджидал не человек, а хищник, я на носочках подобралась к двери и, собравшись с духом, легонько толкнула ее. Перед глазами замельтешили прозрачные осколки, в каждом из которых отражались десятки моих искаженных лиц. Присмотревшись, я ужаснулась собственному виду: волосы взлохмачены, как бы я ни старалась их пригладить, глаза пронизаны красно-розовыми нитями, а веки припухли от слез и недосыпа.
От стены отделилась высокая темная фигура и замерла, не решаясь подойти ближе.
– Не стоило ждать, – тихо сказала я, стоя к Николасу спиной и наблюдая за игрой света в стекле. Сегодняшний день, несмотря на ярко светящее в небе солнце, не был теплым, как предыдущие. Однако после беспощадных зимних бурь, с которыми мне довелось столкнуться, легкие порывы ветра были почти незаметны.
– Ты плохо спишь по ночам.
– Это никак не сказывается на исполнении моих обязанностей. Сегодня я готова лечь позже, – холодно отозвалась я, не желая делиться с ним кошмарами и воспоминаниями, что мучили меня из ночи в ночь.
– В этом нет необходимости. – Николас медленно обошел меня и встал на расстоянии вытянутой руки, опустив голову и пытаясь поймать мой взгляд. Но я упрямо продолжала следить за болтающимися безделушками. – Мне надо почистить лошадей. Не составишь мне компанию?
– Хорошо.
От моего тона – сухого, как осыпающаяся кора старого дерева – между его темных бровей пролегла глубокая складка.
– Если хочешь, конечно. Я не настаиваю.
– У меня есть выбор? – Я наконец-то посмотрела на него. Лед в моем голосе начал таять под натиском яростного пламени..
