Я медленно доковыляла до Сахаар и без сил опустилась на колени, свесив голову. Поскуливая от боли, рядом прилегла Ласка и осторожно положила голову старушке на грудь. Я с благодарностью опустила изувеченную ладонь на ее мокрую черную холку, покрытую осколками стекла.
Внутри меня была пустота. Тьма. И я так глубоко окунулась в нее в своем горе, что едва не вскрикнула, когда моей ладони коснулись ледяные пальцы.
Я резко вскинула голову и всхлипнула:
– Сахаар!
Медленно, очень медленно она повернулась ко мне и посмотрела своими блеклыми карими глазами.
– Кто-нибудь! Помогите! – хрипло закричала я, оглядываясь по сторонам. – Я сейчас… приведу…
Слезы душили меня, рыдания сдавливали грудь. Я попыталась было подняться, но Сахаар слабо стиснула мои пальцы и отрицательно качнула седой головой.
– Не нужно, девочка. Мне уже не помочь. Лучше послушай меня, пока есть время.
– Нет. Нет, – исступленно забормотала я, зажмурившись.
– Слушай, я сказала. – В ее слабом голосе появились знакомые командные нотки. – Я знала, что сегодня умру, девочка. Боги поведали мне.
– Знали? – всхлипнула я и скривила губы, не в силах скрыть свое негодование. Свою злость и боль. – Вы должны были сказать! Мы бы…
– Вы бы ничего не сделали. Ничто не могло этому помешать, Фрейя.
И снова этот мягкий взгляд, разрывающий сердце. Она впервые назвала меня по имени.
Сахаар высвободила свою ладонь из моих судорожно сжатых пальцев и ласково коснулась моего лба. Я перехватила ее руку, прижимаясь к ней щекой.
– Я хочу, чтобы ты запомнила, девочка. Ни в одной смерти, которая терзает тебя уже столько дней, не было твоей вины. Судьбы людей переплетаются, но всякая жизнь зависит только от собственного выбора. Они загораются в одиночестве и угасают по воле гораздо более значительной, чем воля людей. Человек тщеславен, раз думает иначе. Оставь тщеславие Богам.
Я поморщилась, приготовившись воспротивиться, но Сахаар одним взглядом приказала мне молчать. Мое сердце сжалось от мысли, что я в последний раз слышала ее голос. Голос, который был едва ли громче шепота, но в нем звучала сила гораздо большая, чем телесная. В нем рокотала мудрость столетия и голос древности.
– Может, ты и усомнилась в Богах, но они никогда не бросали тебя. Они всегда были рядом, девочка, сочувствуя, направляя, понимая. Боги любят тебя. Если бы не они, ты бы не оказалась здесь. – Она слабо повернула голову, оглядываясь вокруг. – Сейчас ты видишь лишь кровь, боль и тьму, в которой нет надежды для света. Но солнце всегда прогоняет хмурые тучи, а каждая ночь всегда заканчивается рассветом.
Она оторвала ладонь от моей щеки и осторожно опустила ее на мой живот.
– Рассвет наступит для тебя совсем скоро, Ведущая Волков. Твои сражения окончены. Мои тоже.
– Нет, Сахаар. Не уходите. Не бросайте меня. Только не сейчас, – взмолилась я, опуская голову ей на грудь. Разрываясь от желания сделать хоть что-то и осознания того, что уже слишком поздно.
Она погладила меня по мокрым, спутанным волосам.
– Мое время пришло, храбрая девочка. Кое-кто ждет меня. Боги долго откладывали мою смерть. Видать, до последнего оттягивали необходимость терпеть меня на небесах.
Ее кривая усмешка грозила разорвать мое трещавшее по швам сердце. Однако я выпрямилась, вытерла слезы и улыбнулась ей в ответ, заставляя себя быть сильной ради этой женщины. Она заслуживала напоследок увидеть улыбку, а не слезы и скорбь.
– Ты не потеряешь меня, – прошептала Сахаар. – Ты не потеряла никого из них.
Она коснулась моей груди в области сердца и задержалась там на мгновение. Затем раздался едва слышный вздох, и ее грудь опустилась вместе с белой ладонью, упавшей на землю. Мое сознание улетело вслед за ее душой, а по поляне прокатился мучительный вой боли. Такой сильной, что, казалось, уже никогда не пройдет, не ослабнет.
Подвывая, будто брошенный волчонок, я нежно прижимала к себе неподвижное тело старушки и покачивала ее, как мать укачивает ребенка.
Кто-то засуетился рядом. Кто-то что-то сказал, спросил.
Я не слушала. Не слышала. Не отвечала.
Пока чьи-то руки не потянулись к моим плечам, осторожно отстраняя от тела, а другие –
– Нет! – зарычала я, обнажая клыки.
Я резко развернулась и диким взглядом посмотрела на того, кто посмел помешать нам. Покрытое кровью лицо Йоханнеса исказилось от испуга, и он отпрянул от меня, словно я действительно была зверем, а Хильда столь же аккуратно опустила тело Сахаар на землю и шагнула ко мне, показывая пустые руки и что-то ласково приговаривая.
Заглушая рокот ливня, вдалеке послышался чей-то голос, выкрикивающий мое имя. Он казался смутно знакомым. Да, я определенно знала этот голос. Но кому он принадлежал, не могла вспомнить.
