– Мы уже близко, потерпи немного. – Он успокаивающе погладил меня по лбу, который покрылся испариной от жара, и быстро спросил: – Это тот Хири ранил тебя?
Смысл доходил до меня слишком медленно.
Я ответила не сразу, чувствуя, как с каждым мгновением промедления мышцы Николаса напрягаются сильнее.
– Не он… другой… у реки.
Он так резко повернулся ко мне, что чуть не споткнулся.
– Что?! Ты… – Николас перевел взгляд на опухшую ногу и, будто пытался сам поверить в эти слова, сказал: – Ты гналась за лошадью по лесу босиком и с кинжалом, торчащим из ноги.
– Бывало… и хуже. – Я не знала, откуда у меня взялись силы пошутить.
– Боги, Фрейя, – тихо простонал Ник и сильнее обнял меня.
Буквально через пару шагов нас окружили голоса и встревоженные лица воинов Этна.
– Фрейя! Фрейя!
Несколько мужчин с недоумением расступились, расталкиваемые маленькими руками. Я не могла видеть Арью, зато узнала ее голос. Она плакала.
– Она жива?
– Почему ты здесь? Почему до сих пор не в деревне? – сурово отчеканил Николас. – Сейчас же иди к остальным.
– Не кричи на нее, – прошептала я, глядя на него слегка приоткрытыми глазами. Его силуэт то двоился, то троился.
Николас дернул челюстью, но замолчал, позволяя Арье идти рядом с Лети. Опасаясь его гнева, она тоже больше ничего не говорила. Лети что-то успокаивающе ей шептала.
– Ты нашел их! – прозвучал облегченный голос Фабиана. – Я отправил отряд проследить, что Хири вернулись на свои земли. Из наших никто не пострадал. Из мужчин, – мрачно добавил он.
Ник кивнул, не сбавляя шаг.
– Забери детей.
Девочки не стали пререкаться, хоть и было видно, что им не хотелось отходить от Ника. И вот мы остались вдвоем. Он по-прежнему не решался перейти на бег, чтобы не навредить мне еще сильнее, и широкими шагами двигался по лесу, прикрывая меня от веток.
– Держись. Держись, – бормотал он, постоянно проверяя, не закрыла ли я глаза.
В деревне отовсюду раздавались плач и крики. Как только мы вышли из тени деревьев, вокруг собралась толпа народа. Николас с грозным видом приказал всем расступиться и быстро скрылся за дверью дома.
Навстречу нам выскочила взъерошенная и перепуганная Делия.
– Слава Богам! А где же Лети?
– Она с Фабианом. Помоги.
– Скорее. Клади на стол. Тяжело раненных я уже осмотрела, остальными занимается Сахаар. Что с ней случилось?
– Яд.
Я почувствовала, как тепло сменилось жесткостью деревянной поверхности, и в панике замотала головой.
– Ник!
– Тише, я здесь, все в порядке. – Он появился рядом и присел, сжимая мою руку. – Я здесь.
– Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня, – умоляюще прошептала я, всхлипывая от страха и боли.
– Никогда, – серьезно ответил он и стер с моего лица слезы.
Штанина на моей ноге поднялась, и рану овеяло прохладой. Потом кто-то вылил на нее ледяную воду. Я заскулила и подползла к Николасу, уткнувшись лицом ему в шею, прячась от всего мира. Он на мгновение замер, но затем коснулся губами непослушных кудрей и начал ласково гладить меня по спине.
– Все будет хорошо. Только не сдавайся. Слышишь? – произнес он и, когда не дождался ответа, немного отстранился. – Фрейя, ты должна пообещать, что будешь держаться.
– Ради чего? Кому я нужна? – едва слышно прохрипела я.
Долгое время не раздавалось ни звука. Не считая суеты Делии позади.
– Мне.
Кто-то ухватился за рукоять, торчащую из моей ноги.
– Ты нужна мне.
Одним движением лезвие с хлюпаньем вышло из опухшей голени.
Я судорожно стиснула в пальцах рубашку Николаса и зажмурила глаза, вкладывая ладонь в протянутую тьмой руку.
Глухие, стучащие звуки вырвали меня из забытья.
Холодная и безжизненная темнота медленно отступала. Рассеивалась как тучи, отгоняемые порывами ветра, которые расчищали путь к солнцу. Вот только за тьмой внутри меня скрывался не свет.
А точно такая же тьма.
Я резко втянула ртом воздух, словно не пробудилась ото сна, а была выпихнута лапами смерти, смилостивившимися над случайной душой. Веки, подрагивая, раскрылись, и я уставилась на белеющий во мраке комнаты уголок смятой подушки. В теле чувствовалась жуткая слабость, и только бешено колотящееся сердце напоминало о том, что я была его хозяйкой.
Я медленно приподнялась на дрожащие локти. В знакомое окно у кровати заглядывал аккуратный полумесяц, раздражающий стук продолжал нарушать царящее безмолвие.
Я попыталась сесть, но тихо вскрикнула, хватаясь за ногу. Я нащупала плотную повязку на голени и устало вздохнула, когда воспоминания без капли милосердия ворвались в голову. Я уперлась руками в колени и потерла лицо, морщась от каждого стука, доносившегося с улицы, хотя в доме было почти пугающе тихо.
Я поднялась и схватилась за стену, держа ногу на весу и не решаясь сделать шаг. Внезапно у прикроватной табуретки что-то громыхнуло. Я провела ладонью по полу, нащупав что-то гладкое. Это оказалась крепкая, заботливо отполированная трость.
– Что ж, – шепнула я, ткнув ею в пол.
