Фрейя. Ведущая волков полностью

За дверью было так же темно, как и в моей комнате. Дом явно пустовал этой ночью, отчего мне стало не по себе. Я осторожно ковыляла по коридору, словно слепой котенок, натыкаясь на все подряд. Когда почти добралась до выхода, принюхалась и сморщилась от резкого запаха, который долетал откуда-то с кухни. Прикусив губу от натуги, я наполовину допрыгала, наполовину дохромала туда. Замерла, едва не наступив на большой осколок.

Лунный свет выделял на полу осколки разбитой бутылки. Или даже нескольких. Будто кто-то специально кинул их в стену.

Снова стук.

Озадаченно посмотрев в маленькое окошко, но ничего там не увидев, я направилась ко входной двери, ведомая каким-то нехорошим предчувствием.

На улице было пусто, в окнах других хижин – темно.

Прислушавшись, я поняла, что привлекший меня звук доносится из леса, и последовала за ним.

Еще никогда мое передвижение по лесу не сопровождалось таким шумом: раненая нога то и дело подкашивалась, и я спотыкалась, задевая сучья и коряги. Стук быстро приближался.

После непродолжительного блуждания между деревьями я выхватила из теней силуэт маленькой постройки. Возле старого сарая, снизу доверху заполненного дровами, стоял высокий мужчина. Холодный лунный свет играл на вспотевшем, обнаженном по пояс теле. Он с силой, даже с яростью раскалывал поленья, интуитивно заменяя разрубленные новыми.

Как завороженная, я наблюдала за движениями мышц, не решаясь подойти ближе.

– Ник, – тихо окликнула я, но он не отреагировал, продолжая взмахивать топором так сосредоточенно, будто от этого зависела жизнь. Зато встрепенулась овчарка, как обычно лежавшая рядом с хозяином. Она угрожающе поднялась, но, поведя носом, завиляла хвостом и тявкнула.

Я приблизилась и снова позвала Николаса, однако опять ничего не добилась. Казалось, он, наоборот, ускорился, резко отшвыривая половинки поленьев в сторону.

Собравшись с духом, я подошла еще ближе и остановилась прямо за его широкой спиной. Дождалась, когда он опустит топор, и только тогда робко протянула руку и положила ему на плечо.

– Эй.

Твердые мышцы под моей ладонью превратились в камень. А в следующее мгновение к моему горлу приставили длинное острое лезвие. Так близко, что я даже задержала дыхание, боясь, что малейшее движение – и кожа обагрится кровью.

Лицо Николаса вплотную приблизилось к моему. Темнота не позволяла мне разглядеть его выражение, но я чувствовала, как до моей кожи долетает хриплое, тяжелое дыхание, а нос улавливал исходивший от него крепкий запах.

– Это я, – произнесла я почти беззвучно.

Его вид больше не был таким диким. Взгляд прояснился, и он отпрянул.

– Фрейя? – с недоверием просипел он.

Я кивнула, встревоженно оглядывая незнакомого Николаса. Вспомнила, каким ласковым и осторожным он был, когда нашел меня в лесу, и слегка зарделась.

– Живая, – облегченно выдохнул он. Его плечи опустились, будто с них упал тяжелый груз, и Николас дернулся, видимо, желая меня обнять, но в последний момент опомнился. Опустил руки, отошел на пару шагов, хмуро уставившись в землю. – Зачем ты встала? Тебе нужно лежать.

– Ну, знаешь, – усмехнулась я, – этот грохот разбудил бы даже мертвого, – и указала на огромную кучу расколотых дров.

При слове «мертвый» он едва заметно вздрогнул и потер лицо ладонью, пытаясь это скрыть.

– Прости. Я немного забылся.

– Ничего, – пробормотала я, смотря на него во все глаза. – Что ты здесь делаешь? Ночь ведь.

Он пожал плечами, отрешенно уставившись на свои руки.

Я тоже опустила на них взгляд и ахнула.

– Что это?! – Я схватила его ладонь и осторожно отцепила от рукояти топора побелевшие от судорожного сжатия пальцы. Топорище было обагрено кровью, а из огрубевшей кожи торчало два крупных осколка. – Почему ты их не вытащил? – в недоумении воскликнула я.

Николас выглядел не менее обескураженным.

– Я… не знаю. Не замечал.

«Насколько сильно нужно было забыться, чтобы не заметить такое?»

– Идем.

Я обхватила его широкое запястье и мягко потянула за собой. Николас покорно пошел следом, часто моргая. Но он мигом протрезвел, когда заметил мою хромоту..

– Как можно было встать с кровати и пойти невесть куда с такой раной? – Он строго заглянул мне в глаза, а я против воли улыбнулась. «Возвращался». – Я могу тебя понести.

– Ты сам еле идешь, – фыркнула я и поковыляла дальше, по-прежнему ведя его за собой и с трудом сдерживаясь, чтобы не кривиться от боли.

– Я не пьян, – возразил Ник. Впрочем, не очень уверенно.

– Угу.

Пошатываясь, он еще несколько раз настойчиво предлагал понести меня, но я категорично отказывалась. Хотя Николас с таким страдальческим выражением лица наблюдал за моей хромотой, что в какой-то момент ему почти удалось меня уговорить.

Переступив порог кухни, он все с тем же изумлением уставился на беспорядок.

Я покосилась на него, и он стыдливо отвел глаза.

– Сядь, я уберу.

Ник тяжело опустился на скамью, но, встрепенувшись, попытался подняться вновь.

– Нет, я сам.

– Сиди! – повысила я голос, вручила ему трость и присела на корточки, чтобы собрать осколки.

В комнате воцарилась тишина.