Фрейя. Ведущая волков полностью

Ласка устроилась под столом, у ног хозяина, и в ожидании смотрела на него. Но Николас исподлобья следил за мной, ерзая на скамейке, явно испытывая неловкость. Вся его привычная уверенность и расчетливая холодность испарились. Даже сейчас он совершенно не выглядел слабым – эта черта вообще была с ним не соотносима.

Он просто казался… потерянным.

– Ну вот, – подала голос я, когда сгребла осколки в потрепанный мешок. Затем набрала из бочки воды в глубокую миску, поставила ее на разделочный столик у окна и поманила его к себе.

– Подойдешь?

Ник с готовностью приблизился. Он даже не поморщился, когда опустил ладонь в холодную воду. Просто отрешенно смотрел на то, как по прозрачной поверхности расплываются кровавые кольца.

Я взяла чистую тряпку и, обхватив его руку, осторожно вытащила осколки, после чего начала промывать раны

Ник молчал.

– Тебя что-то беспокоит? – неуверенно спросила я, кинув взгляд на его мрачное лицо.

Он не отвечал так долго, что я уже перестала надеяться на продолжение разговора.

– Мне следовало предусмотреть это, – с трудом вымолвил он.

– Что? – нахмурилась я и замерла. Вода с мелодичным звуком лилась с тряпки в миску.

– Нельзя было отпускать вас к реке одних, – безучастно отозвался он, уставившись в темноту за окном.

Мгновение я изучала его напряженный профиль.

– Подожди, ты что, считаешь, что все это произошло по твоей вине?

Однажды он задавал мне похожий вопрос.

– Ты поэтому напился?

Ник поморщился.

– Обычно я не пью. Да и сейчас вполне трезв. Не знаю, как это случилось, просто мне было…

Договаривать он не стал.

Я понимала, что он никогда не признается в открытую, что ему было плохо и тяжело. Будет мучиться, но не поделится.

– Но это не так, – искренне возмутилась я, но Николас даже бровью не повел. – Ты вообще к этому не причастен!

– Неужели? – невесело усмехнулся он. Мое сердце болезненно сжалось от обреченности в его взгляде. – Я будущий вождь и не смог защитить женщин собственного клана. Даже не послал мужчин сопроводить вас. Трое умерло. Почти все остальные ранены. Ты могла умереть, – выдавил Николас и так сильно стиснул челюсти, что побелели скулы.

– Но я здесь. Ник! Живая, – выдохнула я, удивленная последней горько сказанной фразой, и осторожно сжала его ладони. Он впервые никак не отреагировал на свое имя, слетевшее с моих уст. – Что ты такое говоришь? Никто и подумать не мог, что это случится.

– Вряд ли о нападениях предупреждают заранее, – съязвил он ровным голосом.

– Нет, постой. Разве не ты говорил мне, что такого раньше не происходило?

Помешкав, Николас кивнул.

– Раньше. Теперь все изменилось. Отношения между кланами обострились. Я должен был принять надлежащие меры и обезопасить свой клан.

Я вдавила тряпку в особенно глубокий порез, и Ник зашипел, укоризненно посмотрев на меня, чего я и добивалась.

– Во-первых, ты еще не вождь. Если уж на то пошло, то это обязанность твоего отца…

– Я не стану перекладывать ответственность… – запротестовал Николас, но я перебила его, вскинув руку.

– А во‑вторых, Хири – не Кезро. Нападения Кезро никто не ждал, ведь с момента заключения вашего перемирия прошло слишком мало времени. Даже понимая, что рано или поздно они все равно ударят, вы не могли ожидать, что поступок будет таким подлым. Напасть на женщин! У реки нас подкараулили Хири, а не Кезро, с которыми вас вообще мало что связывало. Ну вот откуда, скажи мне, откуда хоть кто-то мог знать, что именно этот клан решит пробудиться после долгого заточения в своем гнездышке?!

Ник тяжело сглотнул и отвел угрюмый взгляд, в котором мелькнуло сомнение.

– Некоторые события не зависят от нас, Ник. Иногда происходит то, о чем мы не предупреждены, а значит, не можем и предотвратить. Важно лишь то, какую роль мы сыграли в этом неизбежном. Мне ли не знать, – с горечью сказала я.

Впервые за весь этот разговор он посмотрел на меня открыто.

– Ты сделала все, что могла, ради своего клана.

Я не была с ним согласна, но в одном не сомневалась.

– Как и ты для своего.

Он вновь отвернулся и долго молчал, смиренно позволяя мне неумело заниматься ранами.

– Вообще, позволять женщинам ходить по лесу одним всегда было глупой затеей, – внезапно пробурчал он.

– Ну конечно. Думаю, они будут счастливы, зная, что вы, развратники, наблюдаете за ними из-за кустов. – Я приподняла одну бровь.

Ник тихо фыркнул. Тусклый свет от луны скользнул по его лицу, и я, прищурившись, увидела на его левой щеке небольшой порез.

«Демоны, а там-то откуда?»

– Посмотри на меня, – с некоторой робостью попросила я, помня каждый раз, когда он требовал от меня того же.

Он нехотя подчинился. В его глазах еще шумело море обеспокоенности, вины и боли.

– Ты не виноват, – со всей твердостью и серьезностью произнесла я, чтобы успокоить этот шторм.