Верхний парк, он же Верхний сад выбрали для торжеств не только из-за жары. После помолвки 25 июня та слегка схлынула, но все равно открытое пространство регулярного парка, уже украшенное изумительной иллюминацией, казалось предпочтительнее закрытых дворцовых помещений. Огромная территория, три роскошных фонтана в центре больших водных бассейнов… Иллюминацию устраивал специально выписанный из Варшавы поляк, ее красо́ты подробно описывали современники, но ясного представления о зрелище это не давало. Любопытно было, насколько впечатление от него сравнимо с восторгом от наших салютов? Все-таки ночи сейчас белые.
А у Ольги, похоже, наша прогулка вызвала приятные воспоминания о помолвке. В разговоре с братом все чаще упоминался Карл… мой милый Карл…
Это совсем испортило настроение — грызла вина. Но эту свадьбу уже нельзя отменить, даже кинься я в ноги Александре и расскажи всю правду о женихе. Всё — поезд ушел! Думаю… кляп в рот и на выселки — вот что ждало бы меня, вызови я просто очередные головные боли Белой розы. А такое… скорее всего, не выжила бы, так ничего и не изменив.
Народа вокруг прибавилось и это только свадебные гости и их ближнее окружение. Для просто городских проход в сад был закрыт. Пространство пестрило цветными мундирами и платьями, оживлялось мельканием вееров и кружением зонтов, слепило блеском дамских украшений, медных касок и начищенных сапог. Прохладное журчание воды, шелест каменной крошки, чуть подающейся под многими шагами, женский щебет, мужские голоса… я прислушалась — в основном тот самый small talk — разговор ни о чем.
Подошла Мария, старшая сестра Ольги. Они обе оказались в платьях бледно-желтого, палевого оттенка с отделкой разного цвета. Сиюминутный разговор, который я смогла уловить, шел об этом… Рядом шли два подростка — младшие царевичи? Потом разные группы смешались, перестроились. Я старалась держаться Ольги, мы все медленно шли от фонтана к фонтану. Глаза разбегались… я и не заметила, когда разговор пошел на немецком — присоединились иностранные гости, звучали незнакомые мне сложные имена. Послышалась лающая прусская речь, громкий мужской смех…
Анна с Варей с улыбками обсуждали элегантного Оскара — сына шведского короля. Похоже моя Анька потихоньку адаптировалась. Или это пока к ней не обратились напрямую. Плохо, что она цеплялась теперь за Варину руку, это все еще неуверенность — я знала по себе.
Задумавшись, вдруг услышала прямо над ухом:
— Почему мне кажется, что вы, Таисия Алексеевна, просто отослали меня, не особо утруждаясь на этот счет?
И вот тут… черт его знает! Кураж дурной под настроение или характер полез? Но я сразу обернулась в Загорянскому, делая большие глаза:
— Что с вами такое, Сергей Фаддеевич? Глаза горят, ноздри трепещут… Очередной конец света?
— Конец? — снова растерялся тот, — а почему, собственно — конец… и очередной?
— Ну, а какой он по счету, на ваш взгляд? — строго спросила я. Развернулась и ушла дальше, давясь смехом. Ну, как ребенок же, ей-богу! Но на этом и всё — подходящие заготовки «от Светки» закончились. Остальное о современном пикапе и еще типа «вау, что за лев этот тигр».
Почти сразу сзади послышался искренний смех. Мужчина догнал меня, пристроился сбоку и постарался идти в ногу.
— Кажется, все бессмысленно, пока вы считаете меня несерьезным, не так ли?
Я кивнула — все так.
— В таком случае, я серьезен — задавайте свои вопросы о флоте.
— Лучше я задам их людям постарше.
— Двадцать шестой год — этого недостаточно?
— Рада за вас, хороший возраст… — поняла я вдруг, что улыбаюсь и флиртую. И что это приятно.
А еще бессмысленно, нерезультативно и не приближает к цели. Тяжело вздохнув, я прямо взглянула ему в лицо… и поймала взгляд на своем декольте.
— Это, что ли — серьезен? — протянула разочарованно.
Мы остановились.
— Разрешите присоединиться к вашему разговору, со стороны он кажется весьма интересным, — встал вдруг рядом с нами Его высочество.
— Он должен быть о флоте, но жарко… Сергей Фаддеевич не видит дальше женского декольте.
— Все это как-то связано между собой? — заулыбался Константин, заглянув и себе. Господи…
— Ему и объяснять — я не могу знать. Прошу прощения…
Отведя от меня смеющийся взгляд, Загорянский взглянул на друга будто даже с какой-то гордостью — смотри, мол, какая!
— А вот я всегда готов поддержать разговор о флоте, — кивнул мне Константин и принял серьезный вид.
— У Таисии Алексеевны аналитический склад ума и, выйдя из Смольного института, она вдруг обнаружила несоответствия в организации флота, которые ее теперь и мучают, — доложил этот… собака сутулая, сразу теряя в моих глазах. Некрасиво так делать.
— И в чем же состоит это несоответствие? — ласково поинтересовался высочество.
