А вот у меня тут явно речь идет о переселении души. Вот в ее существование я верила всегда и безо всяких. Хотелось потому что. Верить в лучшее хочется всегда, пускай даже оно будет потом, в другой жизни. Особенно когда эта не особо удалась, а вернее сказать — личной у меня совсем не было.
Причин я не понимала — хоть убей.
Вначале пыталась что-то с этим делать и сейчас даже вспомнить стыдно те свои потуги. Все было зря: попытки улучшить внешность своими силами, поиск и судорожное выпячивание «красоты внутренней». И даже отчаянная попытка несостоявшегося (и слава богу!) морального падения, потому что потом я умом бы тронулась, осознав степень своей глупости.
Объяснений не было, потому что не так я и страшна. Может и правда — слишком заумная? Суховата в общении? Зато хорошо воспитана и образована, и даже с какой-то жилплощадью. Пускай и не в Питере, но и не абы где — в Петергофе. И не во внешности тут дело. Я знала откровенно некрасивых женщин, которые благополучно вышли замуж и родили детей, а тут…
Наверное, шанс сделать это и для меня существовал бы гораздо дольше, но я разочаровалась. Уже в двадцать пять полностью переключившись на то, что мне было действительно интересно и на что стоило тратить свое время, а его я ценила.
Любимое дело, это очень много, это тоже счастье, пускай и иного порядка. Ну и успешная карьера в перспективе, тоже ничего себе так.
Я могла помечтать даже о месте генерального директора музея-заповедника «Петергоф». Почему нет? Годам так к пятидесяти. Для этого, правда, нужно иметь научную степень, отражающую должный уровень квалификации. Так и это было в ближайших планах.
Или возглавила бы службу по приему и обслуживанию посетителей и проведению культурных событий. Опыт участия в таких мероприятиях был, меня заметили и помнили. Особенно в том, что касалось Царицына и Ольгина островов — места, где много лет работала мама, где я выросла и знала каждый сантиметр территории.
Одно время так в это затянуло… я даже видела сны о тех временах, причем в подробностях — пробелы в знаниях благополучно заполняло воображение. Хотя чего скромничать? Я хорошо и с удовольствием окончила ВУЗ, многое знала из содержимого законодательных актов, делопроизводственных документов Министерства императорского двора и источников личного происхождения тоже. Благодаря цепкой памяти, из прочитанного запоминалось почти все… все, что я посчитала нужным.
Понятно, что, как женщине, мне особенно интересно было изучать воспоминания известных современниц той эпохи. И тут намешано — да… был интерес профессиональный, но и женский тоже, который есть острое любопытство. Стыдно за него не было, хотя чувство справедливости и мне не чуждо — есть оно во мне. Но красивая дворцовая романтика упорно будоражила воображение и из головы никуда не девалась, хотя я и понимала, что всё это жировало на крови и хребтах крепостных. Как дипломированный историк, об их жизни в то время я тоже знала, но она как раз и не требовала особого изучения. Всё было предельно ясно и глубоко погружаться в это, чтобы очередной раз ужаснуться, не имело смысла. К тому же, за небольшим исключением, историю делают «верхи».
Ну и личность, понятно.
О ее влиянии на историю знают все. И в нашем случае не всегда эта личность мужская. Может поэтому правящие мужчины не особо меня интересовали. В сути своей они с тех времен не особо изменились, их психология всегда базировалась на трех китах и все в той же очередности: карьера, прекрасный пол, хобби.
Плавали, знаем…
Еще до своего разочарования я хорошенько изучила все доступные источники, чтобы знать язык «противника» — так легче общаться и чего-то достичь. Не гарантия, как оказалось, но познавательно, а значит и полезно. Так что… гораздо интереснее для меня были женщины, имеющие влияние на мужчин, принимающих важные для страны решения.
Но обидно то… я так и не научилась понимать мужчин всех времен и женщин того времени — середины XIX века. А особый интерес вызывало именно это время. Потому что Ольгин пруд с его островами я чувствовала домом родным. И даже проводя экскурсии, то примечала сорняк на клумбе, чтобы убрать потом, то поправляла складочку на занавеси, то присматривалась — а не подвинуть ли чуть в сторону вон ту вазу?
Да — дамы той эпохи…
Похоже, мы с ними относились к жизни очень по-разному и разница эта с тем, как мыслю я и мужской пол, вряд ли сильно отличалась. Я не понимала ни тех, ни других! Те же императрица и великая княжна… то ли там жертвы воспитания, то ли чувств, которые замерли в пиковой точке, то ли безысходность, то ли гипертрофированное чувство долга. Но их воспоминания, а они казались очень правдивыми, были пропитаны покоем и счастьем. И это при том… ладно — сейчас не об этом…
Таисия могла быть фрейлиной, если ее «приблизили к дочери», то есть великой княжне Ольге.
