Адольф. Да ну! В самом деле… (
Текла. Откровенность? Как будто раньше ты высоко ценил эту добродетель и сам меня выучил ей.
Адольф. Да, но теперь ты, кажется, своей откровенностью прикрываешь что-то!
Текла. Это новая тактика, видишь ли!
Адольф. Не знаю почему, но я испытываю невыносимое беспокойство! Хочешь, уедем домой, сегодня же!
Текла. Ну что еще за новый каприз! Я только что успела приехать и не имею ни малейшего желания опять уезжать.
Адольф. Ну а если я хочу этого?!
Текла. Какое мне дело, чего ты хочешь! Отправляйся один!
Адольф. Я приказываю тебе ехать со мной с первым же пароходом!
Текла. Приказываю? Это еще что значит?
Адольф. Ты забываешь, что ты – моя жена!
Текла. Ты забываешь, что ты – мой муж?
Адольф. Это громадная разница!
Текла. А! Вот что! Ты никогда не любил меня!
Адольф. Да?
Текла. Да! Потому что любить – значит давать.
Адольф. Совершенно верно, для мужчины любить, значит давать, но для женщины – значит брать. И я только и делал, что давал, давал и давал!..
Текла. Однако! Что же это ты мне давал?
Адольф. Все!
Текла. Немного же! Но хорошо! Допустим даже, что так, и что, я действительно взяла это твое «все». Значит, ты собираешься представить мне счет всех твоих подарков? Но раз я брала их, значит, я любила. Потому что женщина может принимать подарки только от своего любовника…
Адольф. От любовника! Да! Верно сказано! И я был твоим любовником, но никогда не был твоим мужем!
Текла. И для тебя это было в тысячу приятнее! Но если ты, мой милый, не доволен своей судьбой, то – с богом! Я вовсе не желаю иметь мужа.
Адольф. Ты думаешь, я не заметил этого? Последнее время я наблюдал, как ты с ухватками вора старалась удаляться от меня, чтоб блистать в разных кружках вороной в моих перьях, в моих брильянтах, потому я решил напомнить тебе о твоем долге. Да, я являюсь теперь в роли назойливого кредитора, которого посылают к черту, а его счета бессовестно вымарывают. Чтоб не увеличивать моего счета, ты теперь отказываешься брать из моей кассы и занимаешь у других. Я для тебя муж поневоле, и ты ненавидишь меня! Но если я больше не могу быть твоим любовником, то я сделаюсь твоим мужем во что бы то ни стало!
Текла (
Адольф. Опасно считать идиотами всех, кроме себя!
Текла. Да, но почти все думают так!
Адольф. И мне невольно приходит в голову, что твой первый муж вовсе не был идиотом.
Текла. Боже мой! Можно подумать, что ты сочувствуешь ему.
Адольф. Очень может быть.
Текла. Ну что ж? Ты бы был счастлив познакомиться с ним, довериться и излить ему все свое сердце. Милая картина! Но знай, что он и меня влечет к себе, потому что я устала быть вечной нянькой. Он все-таки был настоящий мужчина, и, может быть, самый большой его недостаток состоял в том, что он принадлежал мне!
Адольф. Ну что ж? Ну что ж? Не говори так громко! Нас могут услышать.
Текла. Велика беда, если и услышат.
Адольф. Значит, теперь ты одинаково увлекаешься и зрелыми мужчинами, и мальчишками!
Текла. Как видишь! Я восторгаюсь теперь без разбора! И мое сердце открыто всем и всему, великому и малому, красивому и безобразному, новому и старому. Я люблю весь мир!
Адольф. Знаешь, что это значит?
Текла. Ничего я не знаю… Я только чувствую!
Адольф. Это означает старость! Счастливым дням пришел конец.
Текла. Ты опять возвращаешься к этому… Берегись!
Адольф. Лучше сама берегись!
Текла. Чего?
Адольф. Ножа!
Текла (
Адольф. Я и не думаю играть!
Текла. Так это, значит, серьезно! Совершенно серьезно! Тогда я тебе докажу, что ты ошибся. Или… лучше, нет… убедиться тебе я не дам, ты ничего не будешь знать. Все будут знать правду, кроме тебя! Ты будешь подозревать, догадываться, не зная ни минуты покоя! Будешь чувствовать, что ты смешон, что тебя обманывают, но доказательств у тебя не будет никаких; у настоящего мужа их никогда не бывает! Вот увидишь!
Адольф. Ты ненавидишь меня!
Текла. И не думаю… если бы даже и хотела, не могла бы. Разве можно ненавидеть ребенка?..
