Читателю не слeдует однако полагать, чтоб она открыто называла свой вечер именем, перенятым у мистрисс Проуди. Мисс Данстебл позволяла себe эту шутку только в присутствии самых близких друзей, мистрисс Гарольд Смит напримeр да нeкоторых других. В пригласительных записках, которыя она разослала по этому случаю, не было ни малeйшей вычурности или претензии. Она просто извeщала друзей и знакомых, что очень рада будет видeть их у себя в четверг вечером, такого-то числа, послe девяти часов. Но весь свeт тотчас же понял, что в Этот день у мисс Данстебл соберется весь свeт, что она постарается соединить у себя людей всех разрядов, богов и гигантов, праведных и грeшных, людей помeшанных на безукоризненной своей нравственности, как напримeр наша добрая знакомая леди Лофтон, и людей помeшанных на совершенно противоположном, как леди Гартльтол, герцог Омниум и мистер Созерби. Залучили какого-то мученика с Востока, и какого-то новeйшаго благовeстителя с далекаго запада, к великому ужасу и негодованию архидиакона Грантли, который приeхал из Пломстеда нарочно для этого вечера. Мистрисс Грантли сама было стремилась туда; но, услышав о присутствии новeйшаго благовeстителя, она имeла удовольствие поторжествовать над своим мужем, который не предложил ей повезти ее к мисс Данстебл. Что на этом вечерe должны были встрeтиться лорд Брок и лорд Де Террье,— это равно ничего не значило Благодушный повелитель богов и благовоспитанный предводитель гигантов готовы были любезно пожать руку друг другу, гдe бы они ни встрeтились; но тут должны были сойдтись люди, готовые при всякой встрeчe показать друг другу кулак. Тут должны были присутствовать и Саппельгаус, и Гарольд Смит, который теперь ненавидeл своего врага с неистовством женщины или даже политика. Предполагали, что в одной комнатe соберутся младшие боги, горько чувствующие свое низложение, а в другой младшие гиганты, опьянeвшие от торжества. Вот главный недостаток гигантов, которые в других отношениях добрые малые; они не умeют выносить своих временных успeхов. Пока они карабкаются на Олимп,— а это-то и есть их настоящее дeло,— они цапаются руками и ногами, с какою-то смeсью добродушнаго неистовства и самодовольной изобрeтательности, которая очень мила в своем родe, но лишь только им удастся неожиданно и нечаянно, и себe же во вред, добиться своей цeли, они совершенно теряются, и лишаются способности вести себя, хотя по-гигантски, прилично.
Вот какое большое и разнообразное собрание готовилось в домe мисс Данстебл. Сама она смeялась и острила над собой; с мистрисс Гарольд Смит говорила она о предстоящем вечерe как о славной шуткe, а в бесeдe с мистрисс Проуди высказывала, что старается только подражать знаменитым собраниям в Глостер-Плесe; но весь город знал, куда простираются ея виды и надежды, и всe догадывались, что мисс Данстебл в душe не со всeм спокойна. Не смотря на ея шутки, она вряд ли спокойно перенесет неудачу.
С мистрисс Грешам она говорила более сериозном тоном.
— Но из чего же вам так хлопотать? сказала Мери Грешам, когда мисс Данстебл призналась ей, как ее тревожит сомнeние приeдет ли на ея вечер один из знаменитых товарищей мистера Саппельгауса.— Когда у вас соберется столько сотень людей и важных и не важных всех разрядов и оттeнков, что вам за дeло, будет ли здeсь мистер Тауэрс или нeт?
Но мисс Данстебл почти вскрикнула от волнения:— Нeт, душа моя, без него все пропало. Вы этого не понимаете. Теперь ничего не может дeлаться без Тома Тауэрса.
И тут, не в первый конечно раз, мистрисс Грешам принялась выговаривать своей приятельницe за ея суетность и тщеславие; но, в отвeт на Этот выговор, мисс Данстебл намекнула таинственно, что, если-бы только на Этот раз ей была полная удача, если-бы на Этот раз сбылись всe ея желания, она бы конечно... Она не вполнe договорила, но вот что мистрисс Грешам заключила из ея недомолвок: если на Этот раз будет благосклонно принята жертва, приносимая на алтарь моды, то мисс Данстебл тотчас же откажется от мирской суеты и грeховных удовольствий.
— Но доктор останется, душа моя. Надeюсь, что я могу на него разчитывать.
Мисс Данстебл требовала, чтобы доктор отложил свой отъезд с такою же энергиею, с какою она добивалась присутствия Тома Тауэрса. Правду сказать, доктору Торну сперва показалось весьма безразсудным, с ея стороны, упрашивать его остаться нарочно для какого-нибудь вечера, и он отказался наотрeз. Но когда он узнал, что поджидают трех или четырех первых министров, что даже, может-быть, явится во плоти сам Том Тауэрс, его равнодушие поколебалось, и он написал леди Арабеллe, что вeроятно ему придется остаться еще на два дня, и что покуда она может продолжать принимать утром и вечером тe же самыя крeпительныя микстуры.
