Въ Англіи есть два разряда лицъ, которыя по основнымъ законамъ нашей конституціи, устранены отъ всякаго дѣятельнаго участія въ выборѣ членовъ парламента, именно: перы королевства и женщины; а между тѣмъ, извѣстно было по всему графству, что борьба по случаю выборовъ шла между перомъ и женщиной. Миссъ Данстеблъ, наконецъ, успѣла скупить у казны Чальдикотскій Чезъ, въ Барсетширѣ многіе увѣряли, что эти земли никакъ бы не достались ей, еслибы гиганты не восторжествовали надъ богами. Герцогъ был извѣстный приверженецъ боговъ, а потому (такъ по крайней мѣрѣ намекалъ мистеръ Фодергиллъ) ему и не продали казенныхъ земель. Ихъ продали миссъ Данстеблъ, потому что она собиралась идти на открытую борьбу съ герцогомъ въ самомъ его родимомъ графствѣ. Мнѣ кажется, однако, что мистеръ Фодергилъ ошибался тутъ, и что Чальдикотскій Чезъ, остался за миссъ Данстеблъ потому только, что она предложила казнѣ цѣну выше той, которую соглашался заплатить герцогъ.
Вскорѣ стало извѣстно также, что миссъ Данстеблъ скупила все чальдикотское помѣстье, и что, поддерживая мистера Соверби на парламентскихъ выборахъ, она только помогала своему съемщику.
Потомъ, распространилась вѣсть, что сама миссъ Данстеблъ наконецъ погибла, что она выходитъ замужъ за доктора Торна из Грешамсбери, или за грешамсберискаго аптекаря, какъ называла его враждебная партія. Онъ цѣлый вѣкъ был не более какъ цирюльникъ, говорилъ докторъ Филгревъ, знаменитый барчестерскій врачъ, и теперь женится на дочери такого же цирюльника. Впрочемъ, докторъ Торнъ мало обращалъ вниманія на такого рода рѣчи.
Но все это послужило поводомъ къ безконечному обмѣну колкостей между мистеромъ Фодергилломъ и мистеромъ Клозерстилемъ, агентомъ по выборамъ. Мистера Соверби прозвали "дамскимъ прихвостникомъ", и стали распространять не слишкомъ лестные разказы о его покровительницѣ, ея лѣтахъ, наружности и манерахъ. Потомъ, важнымъ тономъ вопрошали западный округъ графства (посредствомъ объявленій, прибитыхъ къ стѣнамъ заборамъ, сараямъ), прилично ли и дозволительно ли ему имѣть представителемъ женщину? Въ отвѣтъ на это, графству опять задавали вопросъ: прилично ли и дозволительно ли ему имѣть представителемъ герцога? Затѣмъ вопросъ принималъ более личный оборотъ: желали узнать, не навлечетъ ли графство неизгладимый позоръ на себя, отдаваясь въ распоряженіе не только женщинѣ, но женщинѣ недавно торговавшей ливанскою мазью. Но немного было пользы отъ этого ловкаго намека: на него возразили объявленіемъ, ясно доказывавшимъ несчастному графству, какъ постыдно было ему отдать себя въ руки какому бы то ни было перу, особливо же перу самому безнравственному, какой когда-либо позорилъ собою скамьи верхней палаты.
Итакъ, схватка слѣдовала за схваткой, и деньгамъ дано было свободное теченіе, къ удовольствію вестъ-барсетширскаго населенія. Герцогъ, конечно, не показывался. Онъ и вообще очень рѣдко являлся среди толпы, особенно же въ такого рода случаяхъ; за то мистеръ Фодергиллъ поспѣвалъ вездѣ. Миссъ Данстеблъ также не скрывала своего свѣтильника подъ спудомъ; но я долженъ объявить во всеуслышаніе, что ея враги совершенно несправедливо наклепали на нее, будто бы она сама говорила рѣчь избирателямъ съ балкона гостиницы въ Кореи; правда, она пріѣзжала въ Кореи, и карета ея останавливалась передъ гостиницей, но ни здѣсь, ни въ другомъ какомъ мѣстѣ, она не дѣлала публичныхъ демонстрацій.
-- Меня вѣрно смѣшали съ мистриссъ Проуди, сказала она, когда до нея дошли эти сплетни.
Но увы! у миссъ Данстеблъ не доставало одного важнаго условія для успѣха: самъ мистеръ Соверби не умѣлъ за себя постоять. Правда, онъ безпрекословно исполнялъ все, чего отъ него требовали; онъ обязался положительнымъ уговоромъ вступить въ борьбу съ герцогомъ; это входило въ его условія съ миссъ Данстеблъ, и онъ не могъ отъ нихъ отказаться; но онъ не въ силахъ был вести эту борьбу съ надлежащею энергіей. У него не доставало духу явиться на мѣсто выборовъ и тамъ прямо ополчиться противъ герцога. Давно уже мистеръ Фодергиллъ вызывалъ его на это, но онъ не рѣшился принять его вызовъ.
"По поводу предстоящихъ выборовъ, говорилъ мистеръ Фодергиллъ въ знаменитой рѣчи, произнесенной имъ въ Сильвербриджѣ, въ гостиницѣ подъ вывѣской Омніумскаго герба,-- намъ часто приходилось слышать о герцогѣ Омніумѣ, и объ обидахъ, будто бы нанесенныхъ имъ, одному из кандидатовъ. Имя герцога не сходитъ съ языка всех господъ и дамъ... поддерживающихъ притязанія мистера Соверби. Но я не думаю, чтобы самъ мистеръ Соверби много толковалъ о герцогѣ. Врядъ ли онъ самъ рѣшится упомянуть его имя на выборахъ!"
И точно, мистеръ Соверби ни разу не упомянулъ о герцогѣ.
