Наконецъ увѣнчалось успѣхомъ примѣрное терпѣніе, съ которымъ Гарольдъ Смитъ въ продолженіи десяти лѣтъ выдерживалъ всѣ бури политической жизни. Бывшій лордъ мелочей вышелъ въ отставку въ припадкѣ досады, не будучи въ состояніи согласиться съ первымъ министромъ насчетъ индійской реформы, а на мѣсто его, послѣ нѣкоторыхъ передрягъ, поступилъ Гарольдъ Смитъ.
Говорили, будто бы мистеръ Гарольдъ Смитъ не совсѣмъ такой человѣкъ, какого бы могъ пожелать первый министръ, но первый министръ отчасти был связанъ обстоятельствами. Послѣднее важное назначеніе, сдѣланное имъ, было страшно не популярно до того даже, что онъ самъ, несмотря на несомнѣнную свою популярность, подвергся всеобщему порицанію Газета. Юпитеръ спрашивала съ язвительною ироніей, неужели, въ нашъ просвѣщенный вѣкъ, пороки всякаго рода открываютъ доступъ въ кабинетъ? Члены оппозиціи въ обѣихъ палатахъ, вооруженные безукорізненною нравственностью, гремѣли противъ испорченности вѣка, съ добродѣтельнымъ негодованіемъ новыхъ Ювеналовъ; даже собственные друзья минмстра оплакивали его онибку. При такахъ обстоятельствахъ, онъ рѣшался на Этот разъ выбрать человѣка, не возбуждающаго особенной вражды на въ одной партіи.
Гарольдъ же Смитъ покуда еще не развелся съ женою; дѣла его покуда были не черезчуръ запутаны. Онъ не держалъ скаковыхъ лошадей; до лорда Брока даже дошло, что онъ въ провинціи читалъ публичныя лекціи о разныхъ популярныхъ предметахъ. Онъ давно уже засѣдалъ въ парламентѣ, и всегда готовъ был угостить палату потокомъ своего краснорѣчія. Притомъ, лордъ Брокъ сильно опасался, что все его министерство должно распасться въ самомъ непродолжительномъ времени. Самъ онъ пользовался нѣкоторою популярностію, но этой популярности не хватало на него купно съ его недавно избраннымъ сподвижникомъ. При такомъ стеченіи обстоятельствъ, онъ рѣшился предложить Гарольду Смиту освободившееся мѣсто лорда Малой Сумки.
Сильно возгордился новый лордъ Малой Сумки. Въ продолженіи послѣднихъ трехъ или четырехъ мѣсяцевъ, онъ и мистеръ Саппельгаусъ пророчили министерству неминуемую гибель. Невозможно долго сносить этого постыднаго диктаторства, говаривалъ Гарольдъ Смитъ, и мистеръ Саппельгаусъ вполнѣ съ нимъ соглашался. Но теперь дѣла приняли иной оборотъ. Первый министръ показалъ свою мудрость, обратясь за опорой туда именно, гдѣ слѣдовало искать опоры, и впустилъ новую кровь, новую силу въ жилы угасающаго министерства. Въ душѣ народа, въ самихъ палатахъ, должно было проснуться новое довѣріе. Что касается до мистера Саппельгауса, конечно, Гарольдъ Смитъ употребитъ всѣ старанія, чтобъ и его привлечь на сторону правительства. Но, наконецъ, главное дѣло не въ мистерѣ Саппельгаусѣ.
На другое же утро по прибытіи своему въ Лондонъ, викарій отправился въ Малую Сумку. Она находилась въ самомъ близкомъ сосѣдствѣ съ Доунингъ-Стритомъ и съ высшими правительственными богами; само зданіе не отличалось красотой, оно все скосилось на одинъ бокъ, фасадъ не соразмѣрно выдался впередъ, оно все почернѣло отъ дыма и грязи; но несмотря на то, что оно не могло похвастать ни архитектурными затѣями, ни ухищреніями комфорта, его общественное положеніе придавало ему важность, отражавшуюся и на всех чиновникахъ, наполнявшихъ канцелярію. Марк видѣлъ наканунѣ своего друга Соверби, и они уговорились встрѣтиться въ это утро у новаго правительственнаго лица. Марк пришелъ пораньше, чтобы повидаться съ братомъ.
Когда его привели въ комнату молодаго секретаря, Марк был пораженъ перемѣной, которую произвела въ его наружности перемѣна его офиціальнаго значенія. Джекъ Робартс и прежде был красивый, статный молодецъ, съ веселымъ, добродушнымъ лицомъ, но манеры его не отличались изяществомъ, и одѣвался онъ небрежно, чтобы не сказать неопрятно. Теперь же его нельзя было узнать. Щегольской фракъ сидѣлъ на немъ безукоризненно, волосы были тщательно причесаны, жилеть и панталоны самой модной матеріи, даже зонтикъ, стоявшій въ углу, поражалъ щеголеватостью и аккуратностью.
-- Я вижу, Джонъ, что ты сдѣлался важнымъ лицомъ, сказалъ старший братъ.
-- Это еще неизвѣстно, отвѣчалъ Джонъ,-- знаю только, что меня работы бездна.
-- Какъ? Я думалъ, что твоя служба самая покойная.
-- Да, вотъ какъ люди ошибаются! Оттого только, что мы, приватные секретари, не исписываемъ огромныхъ листовъ бумаги, самымъ размашистымъ почеркомъ, по пятнадцати строчекъ на страницу, и по пяти словъ на строку, люди воображаютъ, что намъ дѣлать нечего. Вотъ, посмотри, прибавилъ онъ, разбросавъ передъ братомъ цѣлую дюжину небольшихъ заметокъ,-- право, Марк, нелегкое дѣло справляться со всеми просителями. Я обязан написать каждому из этихъ господъ отвѣтъ, которымъ бы онъ остался доволенъ, а между тѣмъ я долженъ всѣмъ имъ отказать въ ихъ просьбахъ.
-- Это, конечно, трудная задача.
-- Еще бы! Но тутъ главное дѣло въ сноровкѣ: нужно умѣть придать отказу любезную форму. Я этимъ только и занимаюсь съ утра до вечера, и право, кажется, всѣ остаются довольны моими письмами.
-- Должно-быть отказъ отъ тебя пріятнѣе чѣмъ согласіе отъ другаго человѣка....
