Красавчик выступил вперед, жадно разглядывая витрину с выпечкой. Их ссора не могла отвлечь его от аппетитных пирожков и пышного торта. Так смотрит на еду только очень голодный человек. И Мэри Лу немедленно устыдилась: что значит ее личная драма, если из-за этого кто-то может остаться с пустым животом.
— Простите, — виновато пролепетала она, — выбирайте, что вам угодно. За счет заведения!
— Ах это, — он прямодушно взглянул на нее. — Очень мило с вашей стороны, ведь у меня совершенно не осталось денег. Как вы думаете, может ли кто-то в этой чудесной деревне предложить работу отчаявшемуся циркачу?
— У него есть крылышки, — в качестве веского аргумента поддакнула Фанни.
Крылышки!
Мэри Лу ощутила головокружение, как перед прыжком воду с большой высоты.
— Может быть, — прошептала она, не веря самой себе, — мне нужен официант.
Конечно, он был ей совершенно не нужен. Пекарня и денег-то никаких не приносила, зарабатывать приходилось на кулинарном блоге.
Но все же ее дела были не настолько плохи, чтобы отказать в помощи отчаявшемуся циркачу.
— У меня есть свободная комнатка на втором этаже, — невероятно гордясь своей щедростью, добавила она, — совсем крошечная, но ведь это лучше, чем ничего.
Все вокруг будто исчезло, пока Мэри Лу смотрела прямо в жгучие глаза незнакомца, но тут раздался резкий голос Деборы:
— Ну а теперь я наконец получу свой кофе?
Невыносимая Бренда и сварливый Джон внимательно наблюдали за альпаками.
— Странно это, — сказала она.
— Очень странно, — согласился он.
— Могу поклясться, что вчера было четыре черных и шесть белых.
— А сегодня наоборот.
Они замолчали, глубоко задумавшись.
— Но альпаки не могут ни с того ни с сего менять цвет, — спустя долгое время сказала она.
— Совершенно точно не могут, — согласился он.
Перемирие настигло их совершенно внезапно, посреди затянувшейся привычной войны. На этот раз поводом для столкновения послужили их приемные дети. А случилось вот что: в одно прекрасное утро Бренда распахнула шторы в своей спальне на втором этаже и к своему ужасу обнаружила малышку Жасмин, кувыркавшуюся в воздухе прямо за окном.
Оказалось, что крошка Артур проснулся на рассвете и прокрался в соседний дом, чтобы поиграть с девочкой. Дыркой в заборе обычно пользовались Джеймс и Одри, которые то и дело юркали друг к дружке. И вот малышовое поколение открыло второй фронт, направив свои сандалии по проторенному пути.
Крошка Артур был хорошим мальчиком, вся беда была в том, что от его взгляда по кухне мельтешили тарелки, а садовые грабли Бренды однажды оказались на дереве. И вот теперь он решил подкинуть в воздух Жасмин.
Бренде понадобилась вся ее мудрость, чтобы не начать орать. Вместо этого она спустилась вниз со всей прытью, на которую ее старые кости были способны, и принялась ласково уговаривать Артура вернуть Жасмин на землю.
Орала она позже — сначала на Джона, а потом на Тэссу. В основном о том, как можно было доверить Артура такому дряхлому болвану.
Сварливый Джон сражался, как лев. Он напирал на то, что Бренда и сама проспала несанкционированный визит и даже прохлопала то, что Жасмин улизнула из своей кроватки.
Тэсса выслушала об этом вопиющем инциденте с искренним интересом, а на следующий день и сама была замечена за кувырканьем в воздухе под пристальным взглядом злой близняшки Мэлоди. Из чего невыносимая Бренда сделала вывод, что их мэр и шериф совершенно некомпетентна в области воспитания детей. В общем, заключила она, даже хорошо, что инквизиторы теряют способность к размножению, кто знает, в каких опасных условиях росло бы их потомство. Люди, которые утратили чувство опасности, должны держаться подальше от младенцев.
После этого она битых два часа допрашивала Джулию, тетку близняшек, которая должна была возглавить детский приют, и осталась довольна ее трезвомыслием.
Что касается сварливого Джона, то Бренда вовсе не собиралась так уж быстро с ним мириться. Может, через год или два. Однако тут в дело вмешались альпаки.
— А вдруг, — промолвил Джон, взирая на мирно пасущихся скотинок, — они меняют не шерсть? А вдруг они меняются друг с другом?
— Что? — не угналась за полетом его фантазии Бренда. — Как это?
— Как в кино. Они обменялись телами. Ну то есть, тушами.
— Мне кажется, слово «туша» относится только к мертвым животным, — задумалась Бренда.
— Ты совершенно не о том говоришь, — рассердился Джон. — Я тебе вот о чем толкую: вдруг альпаки меняются телами и вдруг это заразно. Представляешь, завтра утром ты просыпаешься и видишь в зеркале меня.
— Так не бывает, — возразила Бренда, впрочем безо всякой уверенности.
— Но это же Нью-Ньюлин. У нас тут зомби требовал развода.
Аргумент был веским, и она притихла, удрученная.
— Подожди, — новая мысль осенила ее, — если они просто бы поменялись телами, то количество черных и белых альпак осталось бы прежними.
— Кто знает, — глубокомысленно и зловеще откликнулся Джон, — кто знает.
***
