– Что у нее будет ребенок, – прошептал Монти.
Отец громко сглотнул.
– И что ты им сказал?
– Что они врут.
Монти покраснел и замолчал, не смея поднять глаза.
– А потом что?
– Сказал, что мама приедет и заберет меня в Лондон… и тебя… и Барби с Эльзой.
– Ты знаешь, что это ложь, – дрожащим голосом произнес папа. – Наверное, лучше тебе не ходить пока в школу. Закончишь семестр раньше.
– Не ходить в школу? – переспросил Монти.
По телу пробежала дрожь. Хотя некоторые мальчишки действительно говорили всякие гадости о маме, кроме школы, у него ничего не осталось. Он подумал об уроках истории и латыни, о знакомых лицах учителей, о своем деревянном столе с гладкими выемками для карандашей.
– Сплетни нам не на пользу. Я могу потерять работу.
Отец еще больше навалился на дверной косяк, как будто истощенные ноги больше не могли удерживать его вес.
– Зато теперь ты можешь поехать в Кембридж, – просиял Монти. – Там ничего не знают о
– Эта мечта умерла. Никому я не нужен после этого скандала. Я хотел в Кембридж только ради твоей матери, а не для себя.
Его лицо дернулось, губы задрожали, как будто он вот-вот заплачет.
– Что с нами будет, папа?
– Я нашел для тебя новую школу, Монти. Школа Святого Павла в Западном Лондоне. Я куплю дом неподалеку, и вы с сестрами будете жить там с бабушкой, дедушкой и тетей Мод. А я буду приезжать к вам на выходные.
– А сам останешься здесь?
Монти с надеждой обвел глазами комнату. Он будет приезжать сюда, встречаться с друзьями, ждать маму.
– Этот дом я продам. Сниму комнату рядом с университетом.
– Нет, так нельзя! А как же мамины вещи? Она за ними вернется!
– Она не вернется! – крикнул отец, поднял руку и с силой хлопнул по дверному косяку. – За что мне такое наказание – сын-идиот?
Ком в горле набухал и рос, не давая дышать. Монти попытался проглотить его, однако из гортани лишь вырвался странный хлопающий звук, как будто взорвался каштан.
– Прости.
Отец схватил Монти за плечо.
– Порой мне кажется, что я схожу с ума.
– Папа?
– Мне нужно работать. Прислали правки от издателя. – Он прерывисто вздохнул.
– Скоро мой день рождения, папа.
Неловко было заговаривать о своем дне рождения, но и промолчать Монти не мог. Потому что день рождения исчезнет, как все остальное в его жизни, и он так и останется одиннадцатилетним.
– Правда? – Отец нахмурил брови и еще крепче впился пальцами в плечо. – Сколько тебе исполнится?
– Двенадцать лет.
– Двенадцать?
– Да. Пятнадцатого июня.
Отец все сильнее сжимал его плечо, и оно начало болеть.
– А что ты хочешь на день рождения?
– Новый лук и немного стрел, если можно.
Стало тихо. Монти слышал, как воздух с шипением входит и выходит из носа отца. Он неловко переминался с ноги на ногу, желая задать еще один вопрос, уже давно вертевшийся на кончике языка. Наконец его прорвало.
– А мама вернется на мой день рождения?
Мама никогда не пропускала его день рождения. Ни разу.
Отец отпустил плечо Монти, и его бледное лицо залило краской.
– Она не вернется. Никогда! Ни на твой день рождения. Ни на Рождество. Никогда не вернется!
Монти вздрогнул.
– Даже на Рождество?
– Я же сказал, никогда. И не вздумай ей писать. Я запрещаю!
Монти попытался проглотить ком в горле – и не смог. Из груди вырвался испуганный всхлип. Он сделал еще одну попытку; на глаза навернулись слезы, а в легких не осталось воздуха. Если бы он не заплакал, то задохнулся бы. Монти развернулся и взбежал по лестнице. Дойдя до лестничной площадки, он остановился и крикнул вниз отцу:
– Но как мне ее не забыть? Как мне ее запомнить?
