– Помолимся, чтобы эти дети смогли противостоять искушению, чтобы изгнать из них всю дурную кровь.
После службы тетя Мод и бабушка усадили Барби с Эльзой на заднюю скамью, а сами пошли к викарию. Барби наклонилась к сестре и спросила:
– Мы сильно нагрешили?
Эльза продолжала смотреть в молитвенник, осторожно проводя указательным пальцем по тисненым буквам на обложке, как будто потеряла зрение и пыталась читать с помощью рук.
– Думаю, да.
– Пойдемте, девочки.
К ним подошла тетя Мод в перекосившейся соломенной шляпе.
– Викарий позволил вам посещать занятия в воскресной школе и участвовать в младшем хоре без прослушивания. Вот увидите: пение псалмов утешает и дарит надежду.
– И придает набожности, – прорычала бабушка. – Давайте не будем забывать о великой милости Господа.
– Но мы скоро поедем домой, зачем нам петь в хоре? – недоуменно спросила Барби.
– Потому что Господь вас любит, а она – нет. Вы с Эльзой сегодня вечером пойдете на вечернюю службу.
– Потому что мы полны греха? – тихо спросила Барби.
– Да, именно так. И ваш дорогой добрый отец попросил тетю Мод искоренить его.
Бабушка вышла из церкви твердым и решительным шагом, с высоко поднятой головой. Тетя Мод плелась позади. Барби потянулась к руке Эльзы.
– Я не понимаю. Папа думает, что мы грешницы?
Эльза молчала. В ответ на свой вопрос Барби услышала лишь яростный скрип флюгера, раскачивающегося на ветру, и хриплые заклинания бабушки.
– Что Бог сочетал, того человек да не разлучает.
– Это смешно, Фрида. Разумеется, ты должна вернуться к Эрнесту и детям.
Элизабет аккуратно умостилась на краешке дымчато-серого дивана, наблюдая за сестрой поверх ободка чашки.
– Я нужна Лоренцо. Он не может без меня и нескольких часов прожить.
Фрида затянулась сигаретой и встала. Ей ужасно хотелось найти слова, чтобы объяснить правоту Лоренцо, его уверенность в неотвратимости их совместного будущего; она видела все это так ясно, будто держала в руке тонко ограненный бриллиант.
– Ты его почти не знаешь. Ты сбежала с ним через каких-то два месяца. Как он мог настолько привязаться к тебе за несчастных восемь недель? Глупости!
– Я не убегала с ним.
Фрида выпустила клуб дыма и подошла к окну. Провела рукой по роскошным кремово-желтым шторам – тяжелым, шелковистым. Как выигрышно смотрится кремовый цвет на фоне серой бархатной обивки! У окна стояла ваза с желтыми розами
– Он отправил письмо Эрнесту за твоей спиной, без твоего согласия. Фактически вынудил тебя уйти от мужа.
Элизабет подошла к вазе с розами, поправила цветок и шагнула назад.
– А самое главное – у него нет денег. Ты знаешь, что папа называет его неотесанным нищим болваном?
У Фриды вскипела кровь. У отца нет ни грана сердечности или искренности Лоренцо, ни капли его блеска и таланта. Она жадно вдохнула успокаивающий табачный дым.
– Лоренцо – гений. Это заметил даже Эрнест.
– Как он будет вас содержать? – Элизабет ловко вытащила из кармана Фриды носовой платок с монограммой. – Зачем ты заказала носовые платки с нашим гербом, если хочешь жить в нищете?
– Так, минутная прихоть.
