Фридрих Барбаросса полностью

В результате двусторонние отношения достигли своей низшей точки. Папа, видя, что перед ним сомкнутый фронт, включавший и духовных имперских князей, вынужден был пойти на уступки. Еще до выступления в свой второй итальянский поход Штауфен в июне 1158 года, находясь возле Аугсбурга, добился от Адриана послания, в котором оспариваемое им слово было знаменательно уточнено понятием bona facta (то есть «благодеяния»). Однако уже вскоре проявилась новая напряженность во взаимоотношениях, средоточием которой стал вопрос о назначении на равеннскую кафедру сына графа Гвидо ди Бьяндрате, тоже Гвидо. К концу 1158 года он перерос в столкновение по поводу протокольных вопросов составления императорских посланий папе^[518]. Весной 1159 года, когда имперская политика приходила во все большую конфронтацию с городской оппозицией в Верхней Италии, император установил контакты с римским городским духовенством и проштауфеновски настроенными представителями коллегии кардиналов^[519]. Летом того же года обнаружилась связь Адриана с враждебно настроенной по отношению к Империи группой городов — Миланом, Брешиа, Пьяченцей и Кремой. Казалось, в ближайшее время произойдет отлучение Штауфена от церкви, но в этот момент, 1 сентября 1159 года, папа скончался.

Уже накануне этого события Фридрих послал в Рим посольство, которое в случае провала переговоров с курией было также уполномочено начать переговоры с городом Римом, постоянным противником папства. Несомненно, присутствие этих представителей имперских властей в Риме во время намеченного на начало сентября избрания папы сыграло важную роль, хотя предпринятые ими меры и их образ действий отчетливо не явствуют из источников. Проведение выборов определялось наличием в кардинальской коллегии двух партий: во-первых, находившейся в меньшинстве группы дружественно настроенных по отношению к Штауфену кардиналов, сплотившихся вокруг Оттавиано ди Монтичелли^[520], во-вторых, располагавшей большинством «сицилийской» партии во главе с канцлером умершего папы, Роландо Бандинелли. С самого начала происходящее было предметом имперской политики, как это уже происходило в 1130 году во время избрания, приведшего к схизме^[521], и в противоположность более ранней схизме XII столетия. Император, осаждавший в тот момент город Крему, после переговоров с духовенством, в том числе особенно с несколькими значительными цистерцианскими аббатами, в начале 1160 года созвал в Павии собор, чтобы разрешить вопросы спорных папских выборов. Правда, с самого начала не могло быть сомнения в том, что государь выступит в поддержку Оттавиано — Виктора IV, а не Роландо — Александра III^[522]. Александр решительно воспротивился вызову в Павию, сославшись при этом на то, что судить папу никому не позволено.

Словно и не ожидая ничего иного, собравшееся в Павии в феврале 1160 года церковное собрание вынесло свой приговор в пользу императорского папы, высказавшись за Виктора IV. Свидетельства об этих событиях должны рассматриваться как более чем тенденциозные, картина единодушного решения определенно неверна. Мы должны принимать в расчет массированное давление со стороны имперских властей, которые ни в коем случае не могли допустить такого заявления этого собора, которое противоречило бы их представлениям. В связи с этим принятым в Павии решением Штауфен, несомненно, переоценил свои политические возможности в отношениях с папством, пытаясь в некотором роде следовать произвольному хозяйничанью в делах церкви в духе Империи времен ранних Салиев. В период, когда папство после своих успехов в борьбе за инвеституру на протяжении первой половины XII века обрело значительное и действенное расширение прав и властных возможностей, такая попытка неизбежно должна была потерпеть неудачу. Она лишь открыла последующую эпоху тяжелых столкновений.