Юлечка бросила на брата укоризненный взгляд, пожала плечами и продолжила свое занятие: она ползала на коленках, бережно раскладывая стереофотографии с автографами всех членов «Лесников» на белейшем покрывале низенькой гостиничной тахты.
Девочка вполголоса напевала только что придуманную специальную победную песенку и была в отличном настроении:
– Фрикаделька-Фрикадель,
Без тебя весной метель,
Ты победу нам принес,
Фрикадель – кудрявый нос!
Никитка не спеша запил еле прожеванный кусище яблочным соком, и продолжил:
– А я-то заметил, как ты у Игнатьева автограф брала. Щеки все покраснели, глазки опустила…Сю-сю-сю…И все такое…
Юлечка прекратила нежное мурлыканье и набросилась на брата, который, похоже, вознамерился испортить ей настроение:
– Во-первых, он не «мой Игнатьев», а общий! Во-вторых, он мне ни чуточку не нравится! И, в-третьих, он для меня уже старый! Ему девятнадцать скоро, а мне всего десять!
– В самый раз! А насчет «не нравится» что-то ты темнишь! Кто ж ему сказал, что он играет лучше всех? Не ты ли?
– Да! Я сказала! Но только потому, что он хотел это услышать от меня! Сам ведь знаешь, наш дед все равно самый лучший!
Никитка выглянул в окно.
– М-да-а…Похоже сейчас нам придется спасать нашего «самого лучшего» и твоего Игнатьева заодно. Их там фанаты одолели.
– Игнатьев – не мой, – автоматически отозвалась Юлечка, заглядывая брату через плечо, – Смотри-ка, Фрикаделя затискали! Ну, болельщики! Ну, держитесь! Иду всех разгонять!
Юлечка хитро улыбнулась и вытащила из кармана своей любимой бордовой курточки небольшой бирюзовый цилиндрик – «палочку-выручалочку» инопланетянина Эч-ча, подаренную ей за особые заслуги. Этот цилиндрик не раз помогал своей неугомонной хозяйке во всяческих передрягах. Он мог по желанию владельца превращаться в любой неодушевленный предмет.
Вот и сейчас Юлечка сосредоточенно наморщила лоб и сжала цилиндрик в кулаке. Через пару секунд из кулака повалил бирюзовый дым, который сворачиваясь жгутами и уплотняясь, приобрел форму белой канистры с торчащим из нее гофрированным шлангом. На боку канистры ярко-красными буквами светилось слово «Дезинфекция».
Юлечка натянула на лоб капюшон куртки, спрятала волосы и застегнула магнитную застежку под подбородком, водружая на нос огромные солнечные очки.
– Готово! – Она воинственно дунула в раструб «дезинфекционной» трубы, – Пусть теперь только попробуют не отпустить наших!
Никитка сидел на подоконнике и ел персик, наблюдая в окно за развернувшейся там кампанией по спасению спортсменов.
Юлечка решительным шагом направилась к толпе, окружившей команду, и чуть ли не раздиравшей ее на автографы.
Никитка не слышал, что прокричала сестра, но недоуменные и какие-то растерянные лица фанатов его позабавили. Юлечка еще что-то крикнула и направила сопло шланга своей «Дезинфекции» прямо на толпу.
Народ, оглядываясь на Фрикаделя и спрятавшихся у него за спиной «лесниковцев», начал поспешно разбегаться.
И вот, когда последний фанат скрылся за углом, Юлечка стянула с носа очки, а с плеча громоздкую цистерну. Спортсмены недоверчиво вгляделись в лицо дезинфектра и расхохотались. Никитке стало любопытно. Он, перепрыгивая через две ступеньки, стрелой помчался вниз, к сестре.
– Ну и как ты их спасла? – поинтересовался запыхавшийся мальчишка.
Юлечка махнула рукой:
– А-а, ничего особенного! Просто громко сказала, что в этом секторе обнаружены полуметровые многоножки, питающиеся всем подряд. И что я провожу здесь дезинфекцию. Кто не спрятался – я не виновата. Вот фанаты и побежали – добро свое спасать!
Никитка фыркнул:
– Ты как всегда: чем противнее придуманный монстр, тем лучше…
Дед Леша, расставшись, наконец, со своими «коллегами», подошел к ребятам.
– А ты внучка, у меня молодец, боевая, вон как лихо фанатов разогнала, я б не догадался. Ах да, Андрей Игнатьев тебе велел «Спасибо» передать.
Юлечка покраснела и живо перевела тему:
– Как же вы здорово сегодня сыграли! Даже лучше, чем с Венерой! А мы-то тебя до сих пор не поздравили. Давай, Никит, три, четыре…деду Леше Ур-ра! Деду Леше Ур-ра! Деду Леше Ур-ра!
Компания уже зашла в гостиницу, а звенящее ребячье «Ур-ра!» еще долго гуляло под прозрачным куполом от стены к стене.
Натужно дыша и тяжело переступая по скользкому насту широкими полозьями снегоступов скафандра, сквозь упругую непроглядную пургу шел человек. Согнувшись под тяжестью заплечного рюкзака и поминутно оскальзываясь, человек непреклонно двигался в сторону каменно-ледяной стены огромного кратера.
Толстый шерстяной шарф, намотанный поверх скафандра, полностью прятал лицо человека от порывов шквалистого ветра. Но он заиндевел и смерзся с пластиком. Человек брел уже несколько часов. Он устал и поэтому останавливался передохнуть все чаще, чтоб сберечь силы и добраться, наконец, до кратера. Глядя в запотевшие стекла очков, он силился разглядеть в льдистой круговерти хоть какие-то признаки того, что его цель уже близко. Сквозь вьюгу не пробивался свет ни одной луны.
