– Он только нас с Фрикаделем домой отправляет. А сам – опять уснет на века…
– Плохо… – расстроилась Юлечка, – Ты знаешь, наш древний предок, – обратилась она к Лемурийцу, я все хотела у тебя спросить – почему о вас так мало знают, одни тайны, гипотезы и загадки?
– Еще не-е вре-емя…– повторил древний предок,– На-ас не найти про-осто так. Мента-альный уда-ар…
– Ах, вот оно что! – возмутилась Юлечка, – Так значит, это от тебя голова у нас так жутко болела, просто кошмар?
– Мента-альный уда-ар – защи-ита…Зло-о не-е дойде-ет…Не на-адо на-ас беспоко-оить…– В голосе лемурийца послышалась мольба.
– Да ладно, не волнуйся ты так – мы никому не скажем про твое убежище, – уверил собеседника Никитка.
Лемуриец печально посмотрел на детей.
– Домо-ой – сказал он единственное слово. И его голубое свечение приятным туманом окутало ребятишек.
– Стойте! – отчаянно завопила Юлечка, – Фрикадель! Он не в свете! Почему?
– Фрикаде-ель – лета-ает… – еле слышно возразил Лемуриец.
– Ну, знаете ли! Это уж слишком! – возмутилась девчонка, – Летает он, как же! Чуть выше, чем я прыгаю! – И хотела проорать еще что-нибудь протестующее, но внезапно поняла, что лемурийца с ними уже нет – она кричит в пустоту…
Она с болью смотрела на Фрикаделя и вдруг увидела, как произошло чудо – дракончик расправил свои замшевые фиалковые крылья-тряпочки, взмахнул ими над головой, и голубое свечение наполнило крылышки неземным сиянием. Фрикадель – воспарил! Нет, не взлетел, а именно воспарил к потолку пещеры, как гелиевый воздушный шарик.
Дракошка улыбался во весь рот – непередаваемое блаженство подсвечивало драконью мордочку собственным светом. Он в изящном развороте подлетел к стене, выдернул, синим язычищем из скалы фонарик-цилиндрик Эч-ча, и подал его хозяйке. Девочка машинально запихнула его в карман куртки.
– Домо-ой… – прощальным эхом прошелестел голос Лемурийца.
Ребят с головой накрыл голубой кокон света. Он реактивной ракетой оторвался от земли, взвился под потолок и, оплавляя скальную породу, ринулся вверх. Фрикадель, будто привязанный к свету невидимой нитью, стремительно летел следом.
Тихо-тихо в Лесниках в рассветный утренний час. После буранной круговерти лес приходит в себя, отдыхая. Выбираются из ночных укрытий его обитатели.
Вылетели из-под снега тетерева, уселись на березе – едят жёсткие березовые почки. А старый косач, распушив свой хвост лирой и взъерошив алые брови, важно выступает под деревом, оставляя мохнатыми лапами на снегу следы-крестики. Волнуется тетерев, проверяет лунки – не остался ли кто под снегом?
Нет. Все в сборе. Тогда и он, мягко шурша крыльями, взлетает на березу – кормиться.
Вышел из заснеженно-сонного домика дед Лёша, вздохнул и окинул долгим, задумчивым взглядом лес, огород и поле, закрыл глаза и вобрал полной грудью легкий аромат утреннего неба.
Он замер, подставив лицо редким, пролетающим снежинкам. А потом, набрав полные горсти свежего снега, растер до красноты лицо, шею и руки.
На крылечке бесшумно возникла баба Агата, тоскливо глянула на мужа и ткнулась лицом ему в грудь. Дед Лёша нежно обнял ее за плечи. Так они и стояли, обнявшись, на белом крыльце, ожидая приезда поискового спасательного отряда, который они вызвали еще ночью.
Внезапно они ногами ощутили мелкую вибрацию. Басисто затявкал в комнате Франя, заухал разбуженный Неська, закудахтали в курятнике куры. А тетерева, как по команде, дружной стаей «снялись» с березы и улетели с опушки вглубь леса. Вибрация усилилась – ничего не понимающие взрослые тревожно переглянулись.
И в этот момент на краю обширного огорода, прямо из-под земли вырвался мощный столб голубого пламени – вытянутый, дымящийся кокон с шипением рухнул в сугроб.
Земля перестала сотрясаться – из кокона показался сначала бугристый хвост, а за ним и объемистая задняя часть… Фрикаделя.
Бабушка издала радостный «индейский» вопль и прямо в тапках поскакала по снегу к подрагивающему драконьему хвосту.
Кокон истончался, истончался, пока совсем не растаял в морозном воздухе.
Перед глазами изумленных родственников появились чумазые, осунувшиеся, но все-таки живые и здоровые внуки.
По традиции, бабушка рьяно кинулась ощупывать любимых чад.
– Что? Как? Где? – посыпались на ребятишек вопросы-горошинки.
А дед Леша с философским спокойствием и затаенным смехом в серых глазах, хмыкнул и «перевел» бабушкины эмоции:
– Это Агатушка пытается спросить, что с вами опять приключилось? Ведь были дети на родном пруду и вдруг – бах! – Исчезли! А нам что делать? Мы с Агатой всю округу «на уши поставили». И в Лесниках, и в Малинниках, и в Соловьях, и в Солнечном – все взрослое население кинулось с утра разыскивать пропавших лесниковских детей! Может, объясните, что к чему?
Никитка послушно открыл рот, чтоб приступить к подробному рассказу про «ктототама», но его перебила бабушка:
– Внучата, родненькие, пойдемте-ка в дом – греться будем! Там тепло, там чай, а спасателей встретим, если что…
