Если бы с помощью создания коммуны, сфокусированной на человеческих потребностях и свободной сексуальности, удалось бы добиться того, что секс перестал бы быть пошлым — одно это уже стало бы огромной победой. То, что мы имеем сейчас — это обилие табу и эрзацев сексуальной культуры. Даже слова, означающие половой акт, гораздо чаще употребляются в значении наказания, победы в конкурентной борьбе или публичного унижения, чем в прямом смысле. Простым следствием является то, что и на постельные взаимодействия люди переносят те же самые роли. Ещё одним популярным мотивом является "жертвенное" положение женщины, для которой половой акт является "капитуляцией", "лишением чести", поражением. Собственно, откуда берутся модели сексуального поведения? Литература и кино, из которых мы можем черпать сценарии жизненных ситуаций, обходят сексуальные сцены стороной (в лучшем случае), либо преподносят в комедийном контексте, либо в виде драмы. Очень редки случаи "честного" преподнесения сексуальной жизни — в основном, это достояние авторского кинематографа, так называемого "кино не для всех".
А что "для всех" — так это индустрия порно, ограничить доступ к которой просто невозможно. Именно этот источник с младых ногтей снабжает нас обилием наиболее грубых, вульгарных клише. Такие образцы сексуального поведения доступны в большом количестве, так стоит ли удивляться тому, что к сексу мы зачастую (пусть даже подсознательно) относимся как к чему-то грязному, вульгарному, постыдному, достойному осуждения или, по меньшей мере, замалчивания.
Мы должны отринуть весь этот багаж, оставить его в прошлом — увидеть друг друга без фильтров "первородного греха", без торга, унижения и жертвенности, в прекрасной наготе природных форм, празднующими свою свободу и сексуальность. Только так — иначе не имеет смысла.
...«добровольная сегрегация» — это не просто «место для альтернативного человека». Все гораздо интереснее: добровольная сегрегация — это социальное устройство, производящее, вырабатывающее этого «альтернативного человека», предсказать которого не может ни одна отдельная «личность». Добровольная сегрегация — это место, куда приходят своим ходом говорящие поленья, чтобы выступить друг для друга в роли Папы Карло и поразиться способностям и прыти получившихся Буратин. В настоящем (то есть не ориентированном на конкуренцию за место в иерархии) общении каждый ученик — учитель и каждый учитель — ученик.
Один из важнейших вопросов, которые возникают при организации общины: всех ли следует принимать, и если нет, то чем руководствоваться при выборе единомышленников. С одной стороны, мы не выбираем членов своей семьи. Даже при равных условиях, дети в одной и той же семье зачастую вырастают в совершенно разных взрослых. Также сложно предъявлять какие-то требования к своим родителям и другим родственникам — с большой вероятностью они просто откажутся их выполнять. Но при этом в общине, особенно если она состоит лишь из десятка-другого человек, от поведения и действий каждого члена зависит очень многое. Переход к новой системе ценностей, которая радикально отличается от того, с чем человек имел дело ранее, возможен не в любом возрасте и требует соответствующей мотивации. В "деревне архетипов" альтернатив практически не было: поведение каждого члена так или иначе касалось всех остальных. Уход из общины был возможен, но ставил под угрозу выживание человека. Сегодня для любого действующего сообщества есть альтернатива, даже если за сообщество мы примем страну проживания. Уход из своего сообщества лишением жизни не грозит.
