Практическое воплощение идей фрилава приводит к затруднениям. На «брачном рынке» в любом момент времени сформированы некие более-менее общие представления о спросе и предложении. «Верность» в этом свете видится какой-никакой, а всё же валютой. Человек, декларирующий приверженность идеям «фрилава», теряет как минимум добрую половину своего «капитала привлекательности». Если там и раньше было не густо – ситуация плачевна. Социум выносит диагноз: «да, только таким как ты идея фрилава и подходит, ты ж даром никому не нужен, как и эксклюзивные права на тебя». Если «капитал привлекательности» достаточен или, как это бывает иногда в случае девушек, декларация фрилава лишь разжигает интерес, то возникает другая проблема: поток неадекватных предложений. Фрилав – это не обещание броситься в объятия к первому встречному, однако многие этого не понимают. Отказывать и разъяснять – тоже малоприятное занятие. Поэтому, вне зависимости от привлекательности, людей, готовых декларировать свободные отношения – считанные единицы. Обычно они вызывают у меня глубокое уважение и сочувствие – уверенно переть против течения и «огребать» столько негатива, для этого нужна выносливость и верность принципам. Итак, термин фрилав фактически канул в лету, но свято место пусто не бывает.
Новинкой последних нескольких лет является термин «полиамория». Звучит симпатично, поэтому даже на кощунственное смешение греческого и латинского корней никто обычно внимания не обращает. Ошибки, допущенные с фрилавом – учтены, тут уже нет никаких двусмысленных и плотских «лавоф», лишь легкая и воздушная «амория», указывающая (снова) на платонические контексты. И действительно, как только начинаешь читать описания явления, то понимаешь: это не про секс, а про глубокую психотерапию. Поколение сменилось, фрилав теперь называют полиаморией, но вытеснение работает всё так же. Если раньше под воздействием вытеснения адепты начинали различать фрилав и фрисекс, активно открещиваясь от последнего, то с полиаморией началась систематизация бессмысленная и беспощадная. Какой уж только она не бывает: каждая грань и деталь зафиксирована и её присвоен отдельный термин. Эгалитарная полиамория, иерархическая полиамория, поливерность, соло-полиамория – полиамория найдётся на любой вкус.
Свинг (тот, который не танец) – это явление довольно маргинальное, но устойчивое, и волнам популярности не поддающееся. Строго говоря, это обмен партнёрами в устоявшихся парах. В свинге тоже есть своего рода течения и ответвления, но их практически не принято обсуждать. Это не подростковый интернет-клуб по интересам, а занятие взрослых и серьёзных людей. Собственно, в этом и благословение свинга, и его проклятье. Сначала люди проходят жернова «большой любви» и находят-таки себе постоянную пару. Некоторое время живут вместе, затем сексуальный пыл стремительно идёт на убыль, а сворачивать половую жизнь так рано не хочется. Обычно к этой черте люди приходят, разменяв четвёртый десяток. Нести свою «чистоту», как хрустальную вазу – уже довольно нелепо. В отношении сексуальных взаимодействий появляется здоровый уровень цинизма. Всё это создаёт предпосылки для того, чтобы воспользоваться простой формулой, в которой нет проигравших – поменяться с другой такой же парой, всколыхнув былую страсть.
Исторически, изобретение свинга приписывается американским военным лётчикам, летавшим на опасные операции в ходе второй мировой. Осознавая огромный риск для своей жизни, они обменивались женами на вечеринках перед вылетами, таким образом создавая мотивацию для выживших – заботиться о будущих вдовах и их детях. Звучит очень здраво: одно дело просто, из гуманизма, помогать жене и детям погибшего боевого товарища, и совсем другое дело, если вас с этой самой женой связывает не только общее застолье на поминках, но и более будоражащие события.
Если вы думаете, что обмен партнёрами – аксиома свинга, то спешу вас разубедить. Свингерское сообщество богато как парами, так и одинокими людьми обоего пола (в основном – мужчинами). Рамки отношений и сексуальности достаточно широки, что способствует образованию разных комбинаций партнёров, которые могут практиковать различные способы удовлетворения как раздельно, так и все вместе. Если полиамория по контекстам, подходам и персонам тяготеет скорее к ЛГБТ[9], то свинг тяготеет скорее к БДСМ [10]. Тяготеет – в хорошем смысле этого слова. Оттуда заимствуется культура обсуждений, стоп-слов и согласовывания ожиданий от встреч. Если свинг – это так замечательно, то зачем выдумывать что-то новое, организовывать коммуну? Есть и недостатки, они существенны.
● Циничное отношение к сексу режет эмоциональную составляющую на корню. Остаётся физическое удовлетворение, но эмоциональные переживания, привязанность, новый уровень доверия – всё это, в контексте свинга, скорее нежелательные последствия. Когда секс – это просто секс и всё, он имеет тенденцию переживаться как нечто пошлое и грязное.
● Контингент свингеров слишком однороден по возрасту.
