Марина удивлённо и недоверчиво смотрела на Старуху, ничего не понимая.
— Но ведь дом ещё не сдан…
Та засмеялась, хриплым коротким смехом.
— Не ври, пожалуйста. Про ту квартиру я всё знаю. А сейчас я тебе про эту квартиру говорю. Не понимаешь? — Она обвела трясущейся высохшей рукой вокруг себя. — Вот эти царские хоромы теперь твои. Та женщина, которая ко мне приходила, — нотариус. Я оформила на тебя дарственную. Вот она. Теперь ты — владелица этой жилплощади, а я у тебя — квартирантка.
Медленно-медленно доходил до Марины смысл сказанного. Когда поняла, резко закружилась голова, она почти упала со стула. Сползла с него, опустилась на колени перед постелью Старухи, прижалась лицом к её высохшей руке и вдруг заплакала. Первый раз в своей сознательной жизни.
— Ты что, плачешь? Ну, будет, будет…
Елена Ивановна погладила её по голове свободной рукой. Подбородок её дрожал, она тоже плакала.
— Ну, хватит нам реветь. Не передо мной надо падать на колени, а в храме перед иконой Спасителя. Говорят, что Господь даёт долгую жизнь некоторым людям потому, что они чего-то главного не совершили на этом свете. Наверно, эта дарственная — лучшее, что я сделала в этой жизни. Сядь сюда, — она похлопала высохшей ладонью по краю постели. — Давай всё обсудим.
Марина, наконец, поднялась с пола. Села рядом.
— Ну, успокоилась? Ты завтра не работаешь? Вот… В храм сходи к отцу Михаилу. Он всё знает. Я это решение приняла с его благословения. Он тебя сведёт с приходским юрисконсультом…
— Я его знаю. Константин.
Да, так, кажется. Он тебе поможет оформить все юридические документы на собственность… А теперь другая тема… Вот эти две сберкнижки с немалыми деньгами. Мне, как ты знаешь, последние лет двадцать пять деньги были ни к чему. Пока работала, откладывала на «чёрный день», война приучила. А потом пенсию участникам войны серьёзно подняли, тоже капало потихоньку. На обе эти книжки оформлены доверенности на тебя, ты можешь ими воспользоваться в любой момент.
— Мне не надо, Елена Ивановна…
— Молчи и слушай. Вот эта книжка — похоронная. Когда помру, похоронишь меня достойно, тебе в храме помогут. Обязательно отпевай, я — человек верующий, как ты знаешь, ещё с советских времён. Отец Михаил, как мой духовник, всё, что нужно, сделает.
Марина хотела что-то сказать, но Старуха отмахнулась.
— Не перебивай, я устала, а надо ещё кое-что сказать. А вторая сберкнижка — тебе на жизнь. Ей ты можешь воспользоваться в любое время, хоть сегодня. Купи себе современный компьютер и всё, что к нему полагается, хороший мобильный телефон, пуховик, сапоги зимние, осенние… Купи всё, чтобы чувствовать себя человеком. Здесь тебе на всё хватит. Или, может быть, тебе с работы уйти? Твои санитарские копейки ничего не стоят по сравнению с этой суммой. На учебный год тебе на жизнь хватит, а получишь диплом — начнёшь более-менее зарабатывать, независимым человеком станешь.
— Нет, нет… — Марина даже испугалась. — Зачем я буду Вашими деньгами…
— Ладно… — Согласилась Старуха. — Дело твоё. Будет тебе моё наследство.
Марина опять хотела что-то сказать, но Елена Ивановна только рукой махнула.
— Всё, закончили. У меня больше нет сил.
Она устало откинулась на подушки и закрыла глаза. Марина почти бесшумно исчезла в своей комнате. Она давно научилась ходить тихо, не громыхая, как прежде, своими шлёпанцами. Она вообще многому научилась за этот год, и эта жизнь в новых правилах поведения начинала нравиться ей.
Старуха быстро провалилась в забытьё. И, стирая собой другие воспоминания, всплыли перед ней два самых дорогих лица: давно умершая мама, и, конечно, Петя Орлов, молодой, жизнерадостный, талантливый…
К осени Марине всё-таки пришлось оставить работу: Елена Ивановна стала совсем плоха. Всё чаще она теряла ощущение реальности, ей казалось, что события давних лет перенеслись в сегодняшний день. Иногда она называла Марину «мамой», иногда «матушкой», путая её с Натальей Владимировной. Подолгу молчала, бессмысленно разглядывая тени на потолке. Оставлять её одну было невозможно. Пётр Васильевич, не задавая лишних вопросов, подписал Марине заявление на отпуск без содержания. Пока на месяц.
В конце сентября, в тёмный слякотный вечер Елена Ивановна потеряла всякий контакт с миром. Марина вызвала «Скорую». Знакомый врач подошёл к постели больной, которая уже дышала тяжёлым хлюпающим дыханием, покачал головой и посоветовал вызвать священника. Отец Михаил, отслужив всенощную, был ещё в храме и потому пришёл очень быстро. Чуть позже прибежала и матушка Наталья. Елена Ивановна Бахтина, как она и хотела, отошла в мир иной под молитвы священника.
Прошло немало времени. Марина окончила колледж, потом — курсы специализации и осталась медсестрой в реанимации. Здесь она чувствовала себя на самом краю человеческого бытия. Часто слышала от Петра Васильевича и дежурных врачей, беседующих с взволнованными родственниками больных:
— Мы делаем всё возможное, но… Половина успеха — от нас, остальное — от Господа Бога…
