чекистской работы, смысл которой и заключался в том, чтобы первые минуты в
тылу врага не отличались от всех других. Чтобы и тут разведчик чувствовал
себя, ну, пусть не совсем как дома, но все же более или менее спокойно. Вот
почему я бы начал с того дня, когда Иван Кудря стал "Максимом".
Произошло это в первых числах августа 1941 года в Киеве. Немцы
находились уже километрах в ста от столицы Украины. Кудрю вызвал полковник
Славченко-- один из руководителей НКВД Украины.
-- Как вы смотрите, Иван Данилович,-- спросил он, -- если мы оставим
вас в Киеве?
-- Я согласен,-- без колебаний ответил Кудря.-- В Киеве я работаю
недавно, и меня здесь мало кто знает.
-- Мы хотим перед вами поставить сложные задачи. Справитесь?
-- Я коммунист, -- сказал Кудря.
-- Другого ответа я и не ожидал от вас,-- сказал полковник и добавил,--
товарищ Максим.
Так Иван Кудря получил новое имя. С того дня он перестал посещать
наркомат, снял форму, стал носить украинскую сорочку и шляпу, запустил усы
-- словом, изменил свою внешность.
...На днях я беседовал со Славченко. Теперь он генерал-лейтенант, давно
не работает на Украине. Я спросил, почему выбор пал именно на Кудрю.
-- Это был прирожденный разведчик, -- ответил он,-- хладнокровный,
отважный, терпеливый, великолепно знавший язык, не терявший головы даже в
самой сложной ситуации. Кроме того, Иван отлично умел уживаться с людьми,
быстро завоевывал симпатии. Не знаю человека, который не был бы дружественно
настроен к этому обаятельному, всегда улыбающемуся парню.
Незадолго до оставления Киева в доме No 16 по Институтской улице
появился Иван Данилович Кондратюк. Хозяйка квартиры -- Мария Ильинична, у
которой он остановился, объяснила соседям, что он --преподаватель
украинского языка и литературы из Харьковской области, с которым она
познакомилась в Сочи в 1939 году во время отпуска; два года вела с ним
переписку и вот теперь собирается выйти за него замуж. Он холостяк, а у нее,
как знали соседи, муж был расстрелян в 1937 году.
Кондратюк был, что называется, парень хоть куда: чернобровый, с
вьющимися волосами, блестящими черными глазами, стройный -- настоящий
украинский хлопец! Правда, небольшие усики чуть старили его, но это не
мешало девушкам поглядывать в его сторону. Словом, за такого парня надо было
не идти, а бежать замуж!
Кондратюк боялся, что его могут призвать в армию, поэтому в Киеве почти
не бывал, а прятался где-то у знакомых. Отец его, священник, был
репрессирован несколько лет назад. Жил он без прописки и только после того,
как из города эвакуировались соседи этой женщины, смог находиться у нее.
И Кондратюк, и его невеста не торопились уезжать из Киева. Больше того,
даже могло показаться, что они ждут прихода немцев.
Был в этом доме еще один человек, который не очень скрывал своего
нетерпения и радовался каждому продвижению немцев, -- Яков Данилович Лантух,
шеф-повар по профессии, предатель по призванию. Это был единственный сосед,
с которым Кондратюки водили дружбу.
-- Эх, Ваня,-- говорил иногда Лантух,-- и заживем же мы с тобой скоро.
Этот тип был благодарен Марии Ильиничне за то, что она помогла ему
увильнуть от призыва в армию, уговорила знакомого из райвоенкомата немного
подождать.
Кондратюки запаслись продуктами, скупали муку, консервы, сахар, крупу и
по ночам прятали в кладовке на антресолях. Лантух тоже принимал в этом
участие. Кто-кто, а он-то умел припрятать съестное.
-- Теперь достать бы литров десять подсолнечного масла,-- говорил он,
развалившись вечером на диване у Кондратюков.-- Я бы спрятал его в баке для
воды.
Хитер был Лантух, изворотлив, но и он не подозревал, что под
дермантиновой обивкой того самого дивана, на котором восседал, лежат
завернутые в газету чистые бланки разных документов, что между пружинами
устроен тайник, а в нем пистолет ТТ, что рядом в книжном шкафу, хранится том
"Истории Украины" с зашифрованными явками разведчиков, коды и шифры для
связи с радиоцентрами. И уж, конечно, в голову ему не могло прийти, что сын
священника, расстрелянного большевиками, так нетерпеливо дожидающийся
прихода немцев,-- разведчик -- чекист Иван Кудря.
У каждого разведчика есть своя вторая биография, та, под которой он
живет. Я бы сказал, что от подлинной она отличается главным образом тем, что
знать ее разведчик обязан лучше. Можно запамятовать имя своей троюродной
тети или, скажем, дату получения диплома. Но если это связано с биографией
разведчика, то ни одного факта, ни одной детали, ни одного события или даты
забыть он не имеет права. И паспорт на имя Ивана Даниловича Кондратюка, и
толстая пачка писем -- его переписка с Марией Ильиничной, из которой было
видно, как стремительно росло их чувство друг к другу, и даже повестка из
райвоенкомата, призывавшая в армию их неприятного соседа и закрепившая их
дружбу с ним,-- все это были детали созданной Максимом второй биографии, без
