Фронт и тыл Великой войны полностью

Еще раньше, в октябре 1915 года, в Русской армии появились особые химические команды, предназначенные для проведения газовых атак и противодействия таковым со стороны неприятеля. Поначалу они состояли из 8 полковых инструкторов в унтер-офицерских чинах, 16 батальонных инструкторов и 48 ротных инструкторов-рядовых. По плану ГУГШ, военнослужащие химических команд должны были координировать действия подразделений и частей, к которым оказывались прикомандированы, во время газобаллонных атак. Всего до конца года на базе Запасного воздухоплавательного батальона в Петрограде было сформировано 11 химических команд; во время боевых действий офицерам и инструкторам надлежало находиться при штабе одной из армий. В январе 1916 года Николай II утвердил новые штаты химических команд, серьезно менявшие их статус. Отныне каждая из них становилась самостоятельной частью, подчинявшейся армейскому штабу. В составе команд наряду с пятью офицерами появились гражданские (врачи, метеорологи и делопроизводители), 17 нестроевых нижних чинов (писарей, фельдшеров, санитаров и мастеровых), а количество строевых выросло до 210 человек. До мая каждой из одиннадцати команд была придана пара мотоциклов, и вовсю шло формирование двенадцатой. Эти изменения не стали последними по счету: химические команды в дальнейшем были подчинены инспекторам артиллерии армий фронтов, обзавелись легковыми авто и грузовиками, телефонными двуколками и пароконными повозками для возимого имущества, их состав опять расширился и т. д. Но уже в начале 1916-го химические команды активно действовали на передовой. Время применения боевой химии Русской армией еще не наступило, зато профессионалы занимались с войсками ликбезом и помогали в ходе неприятельских газовых атак. Ну а к маю в каждой химической команде находилось 5000 баллонов с хлором, а еще — противогазы, шланги, распылители, дымовые шашки, гидропульты, пробоотборники…[604]

Кроме того, 12 (25) февраля 1916 года было Высочайше утверждено «Положение о Запасной химической роте» — отдельной войсковой части, на базе которой должны были комплектоваться и пополняться как личным составом, так и снаряжением химические команды, проходить испытания БОВ и т. д. Находившаяся поначалу в ведении ГУГШ, в июле 1916-го Запасная химическая рота была передана ГАУ[605].

До весны 1916 года Русская императорская армия только несла потери от химического оружия, применявшегося даже османскими войсками на Кавказском фронте. «В три часа ночи турки, пользуясь дующим в нашу сторону ветром, пустили удушливые газы. Мы были в отчаянии, но, к счастью, ветер переменил направление и угнал волну газов обратно к туркам», — вспоминал об одной из таких атак офицер 153-го пехотного Бакинского полка[606]. А ранним утром 8 (21) марта — сама впервые применила его. В ходе Нарочской операции на Западном фронте по позициям 6-й резервной дивизии неприятеля по обе стороны дороги Экау — Кеккау[607] было выпущено около 10 тысяч газовых снарядов. За обстрелом последовала атака. «Сами атакующие были в противогазах, у погибших защитников позже находили открытые противогазные сумки и вытащенные маски», — говорится в немецком труде об истории этой битвы[608]. Проведению газобаллонной атаки тогда же помешали погодные условия: густой туман был бы на руку, способствуя стабилизации ядовитого облака, однако дождь ослабил бы поражающий эффект[609]. Первый пуск БОВ в истории русского оружия состоится позднее.

Заканчивалась подготовка крупнейшей наступательной операции на Юго-Западном фронте. Действующей армии требовались и газы, и снаряженные ими боеприпасы в необходимом количестве. Увы, особо рассчитывать на помощь союзников не приходилось, а собственные производственные мощности выдали к началу Брусиловского наступления всего около 150 000 химических снарядов[610]. Тогда же в войсках появились и первые наставления по боевому применению химического оружия. Помимо общего перечисления решаемых им задач, от демонстрации атаки и ослабления обороны противника до препятствования его активным действиям, в этих инструкциях было уделено внимание вопросам взаимодействия частей и оптимальному для газовых атак рельефу местности, в идеале отлогому с уклоном в сторону неприятеля[611].