Первая газобаллонная атака в истории русского оружия состоялась одновременно с началом Брусиловского прорыва — ранним утром 22 мая (4 июня) в 9-й армии с позиций 41-го Селенгинского и 42-го Якутского пехотных полков. Поначалу плотное облако, по которому тщетно палили австро-венгерские войска, медленно, но верно ползло к ним. Затем переменилось направление ветра, и часть газа окутала русские траншеи. Более полусотни солдат оказались отравлены, трое скончались, хотя у всех имелись средства индивидуальной защиты от БОВ[612].
Воины 10-го батальона Глостерширского полка — фото на память утром 15 сентября 1915 года, за считаные часы до начала наступления на Лоос. Большинство из них не переживут этой битвы…
Похожая трагедия разыгралась в первый день сентябрьского наступления англо-французских войск у Лооса в Северной Франции. Тогда воины Верного Северо-Ланкаширского полка и Королевского Его Величества стрелкового корпуса 2-й бригады 1-й пехотной дивизии попали под собственную газовую атаку. Тот же злосчастный ветер сносил британскую дымовую завесу, открывая томми для огня германской артиллерии и пулеметов[613].
Месяц спустя, в ночь на 20 июля (2 августа), немцы предприняли массированную химическую атаку русских позиций под Сморгонью. Неприятель готовил ее загодя, дожидаясь стойкого западного ветра. Подготовительные работы в траншеях маскировались пением песен и редкими выстрелами в сторону русских. Те приняли определенные меры предосторожности. Наблюдатели на передовых постах следили за тем, не поползет ли из темноты удушливое облако, готовясь грянуть об угрозе в шрапнельные стаканы. В окопах были заготовлены марлевые маски и хворост для разведения костров. Начало атаки пришлось на смену частей: 14-го гренадерского Грузинского полка 15-м гренадерским Тифлисским. Его вместе с воинами 16-го гренадерского Мингрельского полка и окатила первая газовая волна, пущенная после артподготовки газовыми же снарядами. В течение ночи за ней последуют еще до шести газопусков. Вскрытие тел погибших гренадеров впоследствии показало, что немцы применяли и фосген, и хлор. Жертвами газовой атаки под Сморгонью стали 4 офицера и 282 нижних чина 2-го Кавказского гренадерского корпуса, умерших в течение недели. Некоторые солдаты получали вторичное отравление, кутаясь в пропитавшиеся отравой шинели[614].
Одним из переживших ту страшную ночь был подпоручик 16-го Мингрельского гренадерского полка М. М. Зощенко. Его вместе с 20 офицерами и 2646 нижними чинами эвакуировали в тыл. Отравление сулило Зощенко службу в запасном полку, но он предпочел вернуться после госпиталя на передовую. Впоследствии писатель вспоминал газовую атаку под Сморгонью: