Фронт и тыл Великой войны полностью

Применение БОВ возобновилось на полях сражений следующей, Гражданской войны. Химическое оружие имелось у всего ее цветового спектра — ведь производство продолжалось, и на складах ждали своего часа… сказать, что тонны отравляющих веществ, — значит, не сказать ничего. По выявленным историком В. В. Глазковым в архивных источниках данным, вплоть до начала 1917 года в Российской империи было произведено 22 812 пудов (373,6 тонны) сернистых соединений, 23 729 пудов (388,7 тонны) хлорпикрина, 5589 пудов (91,6 тонны) хлористого сульфурила, 5391 пуд (88,3 тонны) фосгена, 6278 пудов (102,8 тонны) «хлористого мышьяка с цианом», 246 пудов (4 тонны) «жидкости X», то есть чистого циана, и 29 пудов (0,48 тонны) «жидкости К» с секретным составом[636].

ГУГШ удерживало нормы ежедневной выработки только хлора на одном уровне. Как отмечал генерал Ипатьев, люди надрывались ради выполнения этих норм, даже когда в этом не было острой необходимости[637]. И у немцев, и у интервентов с собой тоже имелось химическое оружие. В итоге, когда летом 1918 года в Киеве взорвался склад боеприпасов, оккупационные войска перемещались по городу в противогазах. Тогда же химические гранаты, снаряды и шрапнели рвались на Урале, красные матросы обстреливали удушливыми снарядами казачьи станицы у Ростова, в ноябре 1-я Латышская артбригада отбивалась ими от казаков под Новохоперском. Во время Орловско-Кромского сражения БОВ применялись с обеих сторон. «Батарея красных вела огонь по нашему взводу газовыми снарядами. Облачка розоватого дыма, однако, быстро таяли в морозном воздухе и не причиняли нам вреда», — вспоминал марковец В. А. Ларионов. Летом 1919-го химическими боеприпасами стреляли и петлюровцы, и махновцы. На Севере России боевой химией активно пользовались британские войска, заодно снабжая ею Северо-Западную армию. Там же прозвучало новое слово британских ученых в науке и технике истребления людей — адамсит, термогенераторы, распылявшие мышьяк, от которого не спасали даже противогазы. Во время обороны Царицына генералу П. Н. Врангелю предлагалось использовать иприт, но боеприпасы с ним были рассредоточены по фронту. Не обошлось без химического оружия и в ходе боев в Крыму[638].

Наверняка каждый из читателей хотя бы краем уха да слышал о применении химического оружия красноармейскими частями в ходе подавления Тамбовского крестьянского восстания в 1921 году, равно как и о приказе руководившего подавлением М. И. Тухачевского: «Инспектору артиллерии немедленно подать на места потребное количество баллонов с ядовитыми газами и нужных специалистов». Между тем, когда добросовестным изучением данного сюжета занялся профессиональный химик, то на поверку оказалось, что штаб Тухачевского сперва крепко сомневался, а стоит ли оно того? Не пострадает ли мирное население от газобаллонных атак? Не падет ли скотина, наконец? Затем дожидались от ГАУ Красной армии подвоза баллонов с БОВ, доставленных аккурат к середине лета. Прибывшая под Тамбов химическая рота состояла из необученных солдат, частью — тамбовских же крестьян. И устроенное для них 27 июля окуривание, на которое ушла пара баллонов хлора, стало единственным случаем газопуска за все время Антоновского мятежа. Стрельба газовыми снарядами же велась, но разрозненно и неумело, в духе минувшей Гражданской войны и с околонулевым результатом: в одном из случаев 2 августа 1921 года красные курсанты обнаружили в зоне поражения лишь трех переживших обстрел лошадей. Химическое оружие куда сильнее напугало повстанцев, нежели нанесло им действительный ущерб[639]. Под этим-то впечатлением находились до последнего времени и продолжают находиться очень многие любители истории и сгущения и без того темных ее красок.

В СССР развитие химической промышленности, и в том числе — вооружений продолжилось, причем у истоков стояли в том числе Ипатьев и Зелинский. ОСОАВИАХИМ ведал готовностью советских граждан к обороне, и подпольный миллионер Корейко неспроста улизнул в противогазе от Остапа Бендера в ходе маневров в Черноморске.