Фронт и тыл Великой войны полностью

— Посоветуйте, Алексей Алексеевич, как мне поступить? — растерянно спрашивал он. — Могу вам сообщить по секрету: все полки получили срочный приказ вернуться из лагерей в свои постоянные гарнизоны, очевидно, для мобилизации.

“А Сухомлинов-то меня убеждал, что ни Виленский, ни Варшавский округа не мобилизуются”, — подумал я про себя, но, конечно, промолчал.

— У меня же, — продолжал Веденяпин, — никаких распоряжений на случай войны не имеется. В ста шагах, как вы знаете, уже пограничная речка. Немцы могут вторгнуться в любую минуту. Что же мне делать со станцией? Разрушать ее или нет?

Какой я мог дать совет? Запросить начальство? Но оно, казалось бы, должно было подумать о пограничных станциях за много лет до войны!

Так и оставил я Веденяпина в неведении, впоследствии узнал, что все случилось, как он и предвидел. Немцы заняли Вержболово. Сжег ли Веденяпин станцию или, наоборот, оставил ее в неприкосновенности, мне объяснить не могли, но твердо уверяли, что он кончил самоубийством в Вильно. Как бы он ни поступил при отсутствии инструкции, его легко можно было обвинить в измене…»[66].

Веденяпин предстает здесь в неприглядном свете. Растерянный, беспомощный офицер, нечистый на руку прежде, а с наступлением военного времени — и вовсе почти изменник. Однако, во-первых, это суждение справедливо скорее в отношении самого Игнатьева. Исследование доктора исторических наук А. В. Ганина выявило гигантские растраты графом казенных денег во время службы в союзной Франции[67]. Во-вторых, злополучная станция Вержболово была захвачена германскими войсками только в феврале 1915 года.

Эта открытка тоже была издана еще до Первой мировой, о чем свидетельствует «привет» на русском

Так что же погубило полковника Веденяпина, толкнув его на самоубийство? Ответ, как представляется мне, будет прост и страшен в своей банальности: война. Начало войны с его колоссальными тяготами. Бремя, первым легшее на плечи офицера на занимающейся огнем границе и оказавшееся выше его сил.

Казалось бы, что такого в этой личной трагедии на фоне происходивших тогда грандиозных событий? Однако необходимо помнить и о ней, как о каждом из погибших. И, может быть, судьба полковника Веденяпина позволит нам лучше узнать и понять историю Первой мировой, почувствовать тот «отравленный пар с галицийских кровавых полей», что устлал и сокрыл это и тысячи других имен и могил участников Великой войны.

Начать же рассказ о ней я решил со сколь обыденной, столь и жизненно необходимой темы — продовольствия. Ведь даже самый обученный, экипированный и храбрый воин хочет и должен есть каждый день. В этом смысле за сотню лет ничего не изменилось.

Такой важный вопрос, как пища, не нуждается в особых смысловых подводках и начале разговора издалека. Однако кое о чем из предыстории Великой войны сказать необходимо.