Лидеры вторых преуспели в подрыве боеспособности действующей армии, но уже летом 1917-го для Ленина стало очевидно: одними стихийными перемириями революцию не совершить. Обыденность братаний стала как причиной, так и следствием нежелания и неспособности армии вести боевые действия. После захвата власти в России большевикам требовался мир. Мирные инициативы Совета народных комиссаров изначально более походили на отчаянные метания, уж точно непохожие на последовательную капитуляцию перед Вторым рейхом, в чем нередко обвиняют того же Ленина. Ранним утром 8 (21) ноября 1917 года он направил телеграмму генерал-лейтенанту Н. Н. Духонину, и. о. Верховного главнокомандующего Русской армией. Предписание вступить в переговоры с неприятелем о заключении мира тот моментально передал представителям союзников при Ставке. 9 (22) ноября Духонина отстранили от командования, и по прибытии в Могилев взять бразды правления Русской армией должен был прапорщик Н. В. Крыленко. Генерал связался со штабами фронтов, объясняя отказ выполнять распоряжение Совнаркома, и трое из пяти командующих поддержали его. Предпринимались попытки сплотить армейскую верхушку, звучали идеи о переводе Ставки в Киев… Но военный министр генерал-лейтенант А. А. Маниковский успел заручиться согласием большевиков на дальнейшее управление ведомством, а времени на эвакуацию не оставалось. 19 ноября (2 декабря) Духонин успел распорядиться об освобождении из Быховской тюрьмы генерала Корнилова и других участников «Корниловского мятежа». Ветер свободы поддержал занимающееся пламя Гражданской войны, но сам главковерх сгорел в нем уже день спустя. Вечером 20 ноября (3 декабря) генерала Духонина вытащили из штабного вагона и растерзали.
За дюжину дней до того, 8 (21) ноября, большевики направили Англии и Франции дипломатическую ноту с предложением переговоров. Союзники передали протест против нарушения договора 1914 года, который требовал не заключать с врагом сепаратного мира Духонину, уже смещенному действующей властью. Наиболее оригинальную позицию занял военный атташе США генерал Уильям Джадсон, заявивший, что его страна не подписывала этого договора и вообще вступила в Великую войну гораздо позднее. «
Наконец, не удостоившись отклика из высоких кабинетов, Ленин воззвал к окопам. Войскам на позициях предписывалось выбирать уполномоченных для замирения с врагом и — действовать! Однако, отмечает исследователь С. В. Курицын, братания в действующей армии после Октябрьской революции развивались не совсем так, как их видел большевистский вождь и какие надежды на них возлагал[774]. И тому имелся ряд причин.
Во-первых, 10 (23) ноября был принят декрет «О постепенном сокращении численности армии», взбудораживший войска. Ответственных за планомерную демобилизацию никто не назначил, офицеры повсюду отстранялись от командования, а нижним чинам хватило и одного «Декрета о земле». Интенсивность без того стихийного дезертирства из действующей армии выросла в разы. Ну а настроения тех, кто еще оставался на позициях, отменно передает рапорт командующего 8-й армией генерал-лейтенанта Н. Л. Юнакова главнокомандующему армиями Румынского фронта генералу от инфантерии Д. Г. Щербачеву от 11 (24) ноября 1917 года: