Участившиеся случаи ранения пальцев рук в действующей армии тогда насторожили не всех. Начальник штаба 2-й армии генерал-майор П. И. Постовский сетовал на пренебрежение войск козырьками окопов, вследствие чего и могли участиться поражения рук. Генерал Рузский сообщал в циркуляре от 8 (21) октября: «Главнокомандующим замечено, что нижние чины выставляют иногда фуражку, надевая ее на руку, что влечет за собою ранение руки. Главнокомандующий приказал обратить на это внимание и предлагает принять меры, чтобы нижние чины не выставляли фуражек, надетых на руки, а если выставлять, то чтобы надевали их на палку или штык». Справедливость этих предписаний не вызывает сомнений, особенно на фоне числа пострадавших — в одной только 1-й бригаде 12-й пехотной дивизии в кисть левой руки получили пулю 17 офицеров и 554 нижних чина.
Генерал Брусилов и командир 24-го армейского корпуса генерал от кавалерии А. А. Цуриков распоряжались оставлять раненых в верхние конечности воинов в строю, 15 (28) октября добавляя, что сортировать их силами дивизионных лазаретов и полевых госпиталей, конечно, стоило бы, но сугубо по критерию боеспособности[788]. Однако содержание и тональность следующего приказания были совершенно иными.
16 (29) октября с подачи главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта генерала от артиллерии Н. И. Иванова вышел приказ Верховного главнокомандующего № 194. 9 (22) ноября Николай II одобрил законодательное закрепление его положений, а 18 ноября (1 декабря) генерал Сухомлинов подписал соответствующий приказ по военному ведомству № 725, гласивший: «Государь Император, по всеподданнейшему докладу главного военного суда, в 9-й день ноября 1914 года Высочайше повелеть соизволил: дополнить кн[игу] XXII С[вода] В[оенных] П[остановлений] 1869 г[ода], изд[ание] 4-е, новою 245 статьею, изложив ее в следующей редакции.
“За умышленное причинение себе непосредственно или через другое лицо с целью уклониться от службы или от участия в военных действиях огнестрельных или иных ранений, повлекших за собою увечье или повреждение здоровья, хотя бы даже лишь временно воспрепятствовавшее исполнению служебных обязанностей, виновный подвергается:
а) во время войны в районе военных действий — лишению всех прав состояния и смертной казни или ссылке в каторжные работы от четырех до двадцати лет, или без срока;
б) в виду неприятеля — лишению всех прав состояния и смертной казни.
Тем же наказаниям подвергается и тот, кто с намерением вышеуказанным способом изувечит другого или повредит ему здоровье или окажет ему в этом содействие”[789].
С ним был ознакомлен без исключения каждый человек в действующей армии, и не по разу. Формулировки § 2 приказа войскам 2-й армии Северо-Западного фронта № 173 от 20 ноября (3 декабря) 1914 года звучали столь же сурово: «Мною замечено, что нижние чины под тем или иным предлогом во время боя покидают строй, одни в качестве сопровождающих раненых, другие с самыми незначительными ранениями, большей частью в руки. Кроме того, наблюдались случаи саморанения огнестрельным или холодным оружием.
