Фронт и тыл Великой войны полностью

Со своей стороны воинственная дама не давала поводов усомниться в себе. Она самостоятельно ухаживала за скакуном, пока ей не назначили вестового, участвовала в дозорах и разъездах наряду с остальными кавалеристами. При себе неизменно — пара револьверов и порция яда на случай попадания в плен. Гусар «Андрей Михно» дерзко устраивала променад под вражеским обстрелом и всегда рвалась в дело. За спасение жизни раненого офицера 3-го драгунского Новороссийского Ея Императорского Высочества великой княгини Елены Владимировны полка она удостоилась Георгиевского креста 4-й степени и повышения до унтер-офицера. В другой раз Мария вынесла из-под огня нижнего чина с пулей в брюшине, невзирая на собственное ранение в руку. «Георгия» 3-й степени ей принес успешный захват неприятельского аванпоста, проводником до которого выступила Захарченко. Ее порывистость не всегда заканчивались добром: одна из рискованных вылазок к окопам противника стоила жизни спутнику кавалерист-девицы. Солдаты роптали: «Шалая баба лезет вперед без всякого толка, а отставать от нее как-то неловко». В то же время воительница с ходу громила неприятельские сторожевые посты, в 1916 году она взяла болгарского пехотинца в плен, попросту накричав на него… Энергичная женщина, не терпевшая покоя и безделья, буквально жаждавшая опасности, зажигавшая отвагой и видавших виды фронтовиков, сметливая и остававшаяся женственной даже в кромешном аду боя, — такой портрет Марии Захарченко рисовали ее современники в мемуарах[1020].

Она не приняла ни Февральской, ни Октябрьской революций. В конце 1917 года Захарченко оставила полк и вернулась домой, в Пензенскую губернию. Сперва женщина-ветеран, разгневанная творимым большевиками опустошением помещичьих владений, вознамерилась платить им той же монетой. Она сколотила из молодежи отряд, промышлявший нападениями на приспешников советской власти и поджогами, затем отбыла на Дон и вступила в Добровольческую армию. Гражданская война, новые лишения и ранения, бешеные отвага в бою и жестокость к противникам. Эвакуация в Галлиполи в 1920 году. Париж… Эмигрантский период биографии этой незаурядной женщины оказался, к сожалению, куда известнее отличий на фронтах Великой войны. Работая на главу Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) генерала А. П. Кутепова, она посвятила себя террору. Мария вступила в боевую организацию, по-прежнему видя себя лишь в борьбе с большевиками. Участие нелегально прибывшей в СССР Захарченко в неудачном поджоге общежития ОГПУ в Москве в ночь с 3 на 4 июня 1927 года стало для нее роковым. Скрыться и сбежать за кордон боевикам не удалось. Около двух недель спустя они угодили в облаву на станции Дретунь недалеко от Полоцка. Захарченко была убита в перестрелке или покончила с собой — версии на сей счет разнятся.

Нельзя не вспомнить и об организаторе первого в истории Русской армии женского батальона. Строго говоря, еще в 1787 году светлейший князь Г. А. Потемкин-Таврический сформировал роту из ста жен и дочерей почтенных греческих семейств Балаклавы, приурочив это к приезду в Крым императрицы Екатерины II и австрийского императора Иосифа II. «Амазонки» произвели впечатление на высокого гостя: «Он подъехал к командиру роты, г-же Сарандовой, и поцеловал ее в губы, что произвело волнение в роте. Но командир успокоила своих подчиненных словами: “Смирно! Чего испугались? Ведь вы видите, что император не отнял у меня губ и не оставил мне своих”»[1021]. Но греческая женская рота была парадной и просуществовала недолго.

В начале XX века же, не снискав счастья в личной жизни, новгородская крестьянка Мария Бочкарева решила отправиться на фронт Великой войны. Ее соглашались допустить на передовую только санитаркой, и в итоге солдатскую службу Марии высочайше разрешил Николай II. Невзирая на подначки однополчан, она воевала храбро и умело, заслужив 2 Георгиевских креста, 3 медали и чин старшего унтер-офицера. О женщине-воине в Петрограде шли толки.

Мария Бочкарева