Фронт и тыл Великой войны полностью

Пальшина трудилась со всем усердием, но ей казалось, что помощь, оказываемая раненым, — слишком малый вклад в дело победы над неприятелем. Девушку влекло на передовую, и вскоре ей представился случай вернуться туда. Надев униформу умершего солдата и постригшись, она оставила госпиталь, с одним из обозов прибыла на фронт, где была определена в 75-й пехотный Севастопольский полк. Тогда, летом 1915 года, русская армия переживала непростые времена, и новобранцев ждало скорое боевое крещение. Предшествовавший этому курьез историк С. Н. Базанов описывает так: «По традиции перед боем полковой священник отец Анисим отпускал каждому солдату грехи. Когда подошла очередь Антошки, как солдаты называли безусого бойца, отец Анисим, привычно перекрестив солдата, сказал: “Ну, кайся, отрок, в прегрешениях”. Пальшина неожиданно ответила: “Грешна я, батюшка, ведь я девушка, а не парень”. Священник, очевидно, приняв ее ответ за неуместную шутку, вместо отпущения грехов закричал на весь плац: “Изыди, сатана, проклинаю тебя, святотатец!” Солдаты, подумав, что Антошка действительно отпустил какую-то соленую шутку, дружно захохотали, а Пальшина густо покраснела и встала в строй»[1016].

Находчивая и храбрая девушка осталась в строю. Уже осенью она удостоилась первых отличий. Как гласил приказ командующего 8-й армией генерала от кавалерии А. А. Брусилова № 861 от 12 (25) ноября 1915 года, Знаком отличия Военного ордена Св. Георгия 4-й степени и Георгиевской медалью награждается «Антон Тихонов Пальшин (он же Антонина Тихоновна Пальшина) за проявленные в сентябрьских боях подвиги и храбрость»[1017]. Вместе с наградой Пальшиной были присвоены чин ефрейтора и должность командира отделения.

Во время Брусиловского наступления 1916 года Пальшина вновь оказалась на острие атаки. Командир взвода встал в траншее во весь рост и был ранен. Вспомнив навыки сестры милосердия, Антонина перевязала его и, не мешкая, сама возглавила солдат. Взяв штурмом две линии неприятельских траншей, русские продолжили теснить неприятеля. В жестоком бою ефрейтор Пальшина была тяжело ранена. За проявленную отвагу она получила Георгиевский крест 3-й степени и еще одну медаль. Награды вручал лично Брусилов, заодно сообщивший девушке о ее производстве в чин младшего унтер-офицера. Однако героиня надолго выбыла из строя по ранению, а осенью 1917 года вернулась в родной Сарапул.

Впереди Антонину Пальшину ждала долгая и непростая жизнь: работа в большевистском подполье во время Гражданской войны, служба в Новороссийском ЧК, первое замужество, разрыв с супругом и новая семья… В годы Великой Отечественной войны она овдовела, продолжая трудиться в тылу. После гибели мужа на фронте Антонина Тихоновна подала прошение о зачислении добровольцем в ряды действующей армии, однако получила отказ. Героиня дожила до глубокой старости — ее жизненный путь завершился в 1992 году.

Еще одна женщина, Мария Захарченко-Шульц[1018], решилась отправиться на войну после известия о гибели в бою супруга, поручика лейб-гвардии Семеновского полка И. С. Михно. Рассчитывая служить в 3-м гусарском Елисаветградском Ея Императорского Высочества великой княжны Ольги Николаевны полку, вдова понимала, что официально едва ли будет зачислена в ряды действующей армии. Невозможное сделало возможным обращение лично к шефу полка, великой княжне Ольге Николаевне и ее царственной матери. Весной 1915 года «вольноопределяющийся Андрей Михно» оказался на передовой, пополнив состав 5-го эскадрона елисаветградцев. Утонченная «смолянка» ездила верхом вполне сносно, но совершенно не владела оружием и, конечно, изрядно смущала других гусар. «Командир полка и не прочь был бы избавиться от такого добровольца, но ему подтвердили, что все сделано по личному желанию Государя Императора. Пришлось примириться со свершившимся фактом», — вспоминал однополчанин Захарченко прапорщик Б. Н. Архипов[1019].