Фронт и тыл Великой войны полностью

Евреи-беженцы в губерниях Центральной России на конец 1915 года

Дополняя эти данные, можно сказать, что в Полтавской и Черниговской губерниях к 1 (14) сентября 1916 года пребывало 14 и 5 тысяч евреев-беженцев соответственно[1432]. В Минской губернии к 1 (14) января 1916 года на 100 тысяч зарегистрированных полицией беженцев приходилось 5100 евреев[1433]. Сведения об их численности в городах Владимирской губернии выглядят достаточно скромными. Достаточно сказать, что всего 40 беженцев, обосновавшихся в Покрове, а также партии, осевшие в Шуе и Иваново-Вознесенске, вызвали резкое недовольство губернатора В. Н. Крейтона и побудили его жаловаться в Петроград[1434]. В Смоленскую губернию было эвакуировано около 3000 евреев[1435]. На Урале во всех четырех губерниях, по данным Еврейского комитета помощи жертвам войны (ЕКОПО), на 4 (17) ноября 1915 года количество евреев-беженцев составляло 6731 человек[1436]. По данным британского историка Питера Гетрелла, 17 % от общего количества еврейских беженцев осело в центральных губерниях России, более 14 % обосновалось в Поволжье, тогда как путь для 4 % пролег на Урал и в регионы Сибири[1437]. Приток в них мигрантов за два коротких года превысил количество переселившихся в Сибирь с 1885 года[1438].

Эти данные, даже при их заведомой неполноте, не дают оснований для доведения общей численности евреев-беженцев не только до миллионов, но и до пятисот и более тысяч человек. На это же указывают и расчеты крупнейшего отечественного исследователя проблематики беженства в Российской империи в годы Первой мировой войны А. Н. Курцева. Он пришел к выводу, что из 3,2 млн призреваемых к концу 1916 года беженцев евреи составляли 6,4 %, то есть 204 800 человек[1439]. Произвольная выборка по нескольким регионам, произведенная им, практически не меняет такого соотношения — в Белгородском уезде Курской губернии евреи составляли 5,2 % от общего числа беженцев в 10,2 тысяч, в Петрограде и его пригородах — 4,4 % от 101 тысячи человек. Схожие данные получила доктор исторических наук Л. Н. Жванко, опирающаяся на сведения Всероссийского Союза Городов и Екатеринославского губернского собрания[1440]. Историк И. В. Нам, обращаясь к сведениям Центрального всероссийского бюро по регистрации и розыску беженцев, писала о 152 525 евреях-беженцах к 1 (14) ноября 1916-го и 190 828 — к 1 (14) февраля 1917 года[1441], то есть численности того же порядка.

Национальный состав беженцев в России к 1 (14) февраля 1917 года

И за каждым из этих столбцов — жизни, надломленные Великим Исходом. Ни принятые в штабах или министерских кабинетах решения, ни даже поражающая воображение статистика, увы, не передают тягот долгого пути беженцев на восток. Необходимо рассказать и о них.