Кроме того, крупной организацией, оказывавшей помощь беженцам польской национальности в годы Первой мировой войны, в том числе осевшим на территории Москвы и губернии, являлся Центральный обывательский комитет (ЦОК) губерний Царства Польского. Он был учрежден 29 августа (11 сентября) 1914 года для оказания помощи пострадавшему от войны населению под председательством помощника варшавского генерал-губернатора Д. Н. Любимова.
Активизация деятельности ЦОК приходится на лето 1915 года. Комиссией по распределению кредитов Особого совещания по устройству беженцев на нужды Центрального обывательского комитета была отпущена сумма в размере 1,5 миллиона рублей[1519]. 9 (22) сентября 1915 года он был перенесен в Петроград,
Наряду с этим активная помощь оказывалась прибывавшим в Москву и губернию беженцам-евреям. Несмотря на фактическую ликвидацию черты оседлости, те из них, которые все-таки решались задержаться в городе, старались останавливаться в пригородах, где контроль властей был, как всегда, несколько меньшим[1521]. Но как бы то ни было, Московское еврейское общество помощи жертвам войны (МЕВОПО) устраивало вещевые сборы в пользу беженцев и бедных горожан. «
Московский пункт накормил и одел свыше 30 000 еврейских беженцев, из них проезжавших через Москву: на 1 (14) октября 1915 года — 1112 человек, на 1 (14) мая 1916-го — 4398 человек, на 1 (14) октября — 5439 человек[1523]. Была учреждена Комиссия помощи проезжающим.
Обществом в Москве было открыто 22 общежития, в том числе 5 зимних квартир в Богородском. С августа 1915 по октябрь 1916 г. в общежитиях проживало свыше 2500 человек: на 1 (14) октября 1915 года — 600 человек, на 1 (14) января 1916-го — 490 человек, на 1 (14) мая — 430 человек, на 1 (14) октября 1916-го — 411 человек[1524]. Функционировала «Интеллигентская комиссия», содержавшая общежитие на 25 человек и столовую.
11 (24) августа 1915 года открылся юридический отдел МЕВОПО. Всего было зарегистрировано 11 108 обращений в него. Уделялось внимание и духовной стороне жизни: открылись новые молельные дома, главным образом на квартирах; в пригороде с. Богородского была создана иешива. В числе беженцев в город прибыли видные раввины. Кроме того, евреям-беженцам оказывалась кредитная помощь. За шесть месяцев в Московскую губернскую кредитную кассу за помощью обратилось 158 человек, было выдано 167 ссуд на 27 297 человек[1525].
Помимо этого, МЕВОПО создавались и поддерживались организации помощи на местах. Московское отделение Общества для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ) проводило вечерние занятия в 18 пунктах для более чем тысячи беженцев. Было потрачено 1620 рублей на комплектацию библиотек, закуплены письменные принадлежности и 40 тысяч тетрадей, а также учебники по общим и еврейским предметам. Московским отделением Общества охранения здоровья еврейского населения (МОЗЕН) в течение 1915 года была оказана медицинская помощь в 30 272 случаях, за первую половину 1916-го — еще в 36 505. МОЗЕН содержало 2 больницы, 12 амбулаторий, 2 «капли молока», 4 столовые и 2 богадельни[1526]. Наконец, Московское отделение Общества любителей еврейского языка (ЛЕЯ) организовало очаг со школьными группами в Москве на 123 человека, 2 хедера с общиной в Богородском для 93 человек, вечерние занятия велись в Москве, в Богородском и Ельце Орловской губернии. Во всех учреждениях ЛЕЯ воспитывалось и обучалось примерно 1000 беженцев[1527].
Существовали в Москве и организации, помогавшие претерпевшему Великий Исход коренному населению прибалтийских губерний. В их числе следует упомянуть Литовский комитет по оказанию помощи жертвам войны, образованный при Литовском Вспомогательном обществе в Москве осенью 1914 года и начавший оказывать помощь беженцам в июне 1915-го.